Первые схватки – словно копье, предательски воткнутое Лизе в живот. Благодаря ее беременности женщины из барака номер двадцать пять верили: несмотря на то что карточный домик вокруг них рушится, их это не затронет. Лизе казалось, что ее беременность будет продолжаться вечно. Она старалась не думать о родах. Это событие представлялось ей далеким и неясным. Каждый день Лиза надеялась, что судьба не заставит ее рожать на лагерном тюфяке. Но 2 апреля 1941 года ребенок решил иначе. Подруги, увлеченные успехом «Camping Girls», никак не помогали ей готовиться к этому событию. Никто не смог вычислить предполагаемую дату родов: женщинам не хватало знаний в этой области. Им казалось, будто ребенок наделен какой-то сверхъестественной силой. Он придет, когда будет к этому готов. Это не зависит ни от них, ни от науки – это чистая магия.
Схватки снова пронизывают тело Лизы, словно молния. Она судорожно хватается за край тазика, над которым умывается, и испускает сдавленный крик. Ева очень сожалеет о том, что у нее нет опыта по этой части, как, собственно, и у остальных «нежелательных». К счастью, двести евреек из Бадена и Пфальца умываются вместе с ними. Некоторые поместили под чан грелку, чтобы тонкая струйка воды не замерзла, ведь температура пока что держится ниже нуля: весна в этом году запаздывает. «Помогите нам!» – кричит Ева, чувствуя себя беспомощной в такой чрезвычайной ситуации. Женщины начинают шуметь и громко переговариваться. Одну из них зовут Габриэлла, она из Карлсруэ[89]; была интернирована вместе с двумя из пятерых детей, которых она родила. Женщины единогласно решают, что она среди них самая опытная.
Лиза опять чувствует схватки. Они начинаются с покалывания в животе, затем переходят в сильную глухую боль. Габриэлла вешает ее белье на колючую проволоку, и оно тут же покрывается блестящими кристалликами льда.
– Скоро она родит, ребенок просится наружу. У тебя уже отошли воды? – спрашивает Габриэлла, пристально глядя на Лизу. Роженицу этот вопрос приводит в ужас – сейчас она не готова терять что бы то ни было.
Ева машинально смотрит на пол в поисках отошедших вод, но видит лишь грязь и корочки льда. Лиза не может стоять на месте; волоча ноги, она медленно кружит возле раковин.
Очередные судороги сопровождаются ощущением, будто к ее щекам приставили две горящие сковородки. Язык во рту начинает набухать: ей хочется пить! Лиза склоняется над раковиной, намочив волосы, и начинает лакать воду, словно животное, мучимое жаждой. Ледяная жидкость подступает к желудку, и Лиза сгибается пополам, чтобы вырвать. Габриэлла и Ева приподнимают ее и, придерживая за руки, отводят в барак к Ангелу. К несчастью, Эльсбет уехала на велосипеде к кюре, чтобы забрать провизию, пожертвованную прихожанами. В бараке лишь какая-то монашка, обучающая катехизису горстку евреев, бóльшая часть которых не знает ни слова по-французски. Зато они наслаждаются теплом, едят хлеб и пьют молоко, которые им выдают в обмен на молитвы.
Снова схватки. Ева просит молящихся встать и укладывает Лизу на простыни.
– Дыши спокойно и глубоко, не думай о боли, – подбадривает ее Габриэлла.
Лицо Лизы покраснело от натуги; можно подумать, что она пытается удержать ребенка в себе. Девять часов утра; ей кажется, будто ее засунули в тиски, а дьявол поворачивает ручку, чтобы они сжимались все сильнее.
– Эрнесто… Эрнесто, – наконец шипит Лиза.
В этот момент Еве кажется, что у нее даже зубы покраснели. На лбу у Лизы вздулись голубые вены.
– Но это невозможно: мужчинам запрещено покидать бараки без специального разрешения коменданта!
Очередные схватки пронизывают внутренности Лизы, словно нож. Она закатывает глаза и чувствует, как ее ноги становятся влажными.
– Началось, – предупреждает Габриэлла.
– Прямо посреди службы! – возмущается монашка. – Хорошенькое дело! Эта дамочка замужем?
Ева отрицательно качает головой.
– А ей хотя бы известно, кто отец ребенка?
– Он здесь, сестра, в мужском блоке.
Ева не может смотреть на страдания подруги. Она знает, что присутствие Эрнесто могло бы помочь Лизе. Ева бежит к его блоку и умоляет караульного отпустить Эрнесто в медпункт хотя бы на час. Тот отвечает, что правила есть правила и заключенный может быть отпущен в медпункт только по состоянию здоровья.
– Эльсбет может выписать справку о том, что он нуждается в срочном лечении, и вам не придется ни за что отвечать!