– Аккуратней надо быть, – ответил Вик (хотя, как я подозреваю, Джеймс ответа вовсе не требовал, вопрос задал чисто риторический и собирался сам красиво подвести слушателей к морали). А Вик еще и добавил: – Вам шах и мат, шеф.
Воцарилось сосредоточенное молчание.
Пока джентльмены пристально рассматривали пол черно-белого сражения, я попыталась себя перебороть и отведала молочно-кофейное безобразие. Зажмурившись, я отхлебнула и убедилась, что, во-первых, напиток действительно очень вкусный, а во-вторых, мой организм знать этого все равно не желает.
– Ладно, Ронан, – вздохнул Джеймс, – сдаюсь. Ты выиграл. Получишь свои пол-литра.
На что они играют? Что у них на кону? Я поперхнулась и под строгим взглядом Князя поспешила поставить чашку.
Джеймс достал из внутреннего кармана сюртука записную книжку. Начеркав золоченым пером пару слов и размашисто подписавшись, он выдернул листочек и отдал Вику со словами:
– Отнесешь в лабораторию, там нальют. Да последи чтоб не обмерили. А то ведь я их знаю: своим не доливают, а остатки потом налево продают. Да только зачем тебе понадобилось так много ангельской крови?
– Для опытов, – загадочно ответил Вик и, по-военному козырнув, немедленно испарился.
– Что такое эта ангельская кровь? – поинтересовалась я. – Разве ангелы существуют? Чтоб получить эту кровь, нужно убить ангела?
– Сколько вопросов! – улыбнулся. Джеймс – Позволь, отвечу по порядку.
Не торопясь, налил в пузатый бокал немного коньяку, сделал маленький глоток, почмокал, поведя рыжим усом. Нет, определенно, он не кончал школу сомелье – он эту профессию изобрел. Он согревал бокал в руке, осторожно взбалтывал эликсир, наблюдая, как волны по кругу пробегают по тонким стенкам, скатываются крупными маслянистыми каплями. Он наслаждался ароматом, любовался цветом – в общем, всячески растягивал удовольствие. И попутно рассказал мне про ангелов.
Отступление № 13, об истории человечества – чисто субъективно
– Что верно, то верно – ангелы создания бесплотные. И, следовательно, бескровные. Но у них есть то, что мы называем кровью, – абсолютно бесполезная субстанция. Раз в сто токсичней святой воды и быстро скисает. А чтоб получить ее, ангелов убивать вовсе не обязательно, имеются другие способы. Вообще таких, как мы, уничтожить невозможно… Да, представь себе, раньше я тоже был ангелом. Правда, давно это было, теперь даже самому не верится.
– Но если ангелы существуют, то почему же их не видно? Вот вас я вижу прекрасно. И нежить тоже видела, и вампиров. А их нет.
– Знавал я когда-то одного апостола, который тоже никак не хотел верить в то, чего не видел своими глазами, – усмехнулся Джеймс – Заметь, описывая этот персонаж, евангелисты были честны и точны как нигде более. Однако, как ни странно, лучшее доказательство их существования сидит перед тобой.
– То есть вы?
– Угу, – приглушенно донеслось из бокала. – Раз существуем мы, то существуют и они. Как у вас говорят, мы – две стороны одной монеты. Как тень не появится без огня, так свет без темноты не будет светом. Мы нужны друг другу. И потому вечная борьба противоположностей – по-вашему, Добра и Зла – действительно никогда не прекратится. Только так можно удержать мир в равновесии. В конечном итоге, и мы, и они служим одной цели. Правда, в хлопотах на кухне мироздания всю грязную работу они всегда оставляют нам.
– И все-таки, где они?
Джеймс пожал плечами и снова потянулся за графином.
– Они везде. Их много, они вокруг нас. Они всегда следят за нами. Кстати, и за вами тоже. Большинство людей не могут их увидеть просто потому, что не в состоянии воспринять зрением тонкие слои пространства. А ангелы, в свою очередь, будучи существами эфирно-ментальными, не могут снизойти в грубую трехмерную реальность. Им, видите ли, больно упаковываться из своей двенадцатимерности в тесную вашу трехмерность.
– А вам как здесь, у нас?
– Спасибо, хорошо. Нам здесь очень даже нравится Ведь мы – твари низкие, грубые. Нам здесь, наоборот, просторно и свободно, есть где развернуться.
– Значит, если я правильно поняла, мир многомерен?! И вы не можете появиться в их пространстве, а они не могут спуститься к вам?
– Примерно так. Если представить мир как тарелку с супом, то пространства расслаиваются в буквальном смысле параллельно – в одном блюде, но не мешая и не смешиваясь друг с другом. Они плавают где-то поверху, как глазки жира. Ну а мы мутимся по донышку. Получается полная гармония, равновесие, согласие и идиллия. Если б не бульон – то есть ваш мир, человеческий. Вот здесь у нас с ними интересы не совпадают.
– Ах да, наши души.
– Они самые.
– Зачем? Вы нами играете?
– О нет. Мы лишь расставляем декорации. Играете вы сами – великую и бесконечную пьесу под названием Жизнь. Мы все – и они тоже – всего лишь ваши слуги: костюмеры, осветители, бутафоры и суфлеры. Ну и зрители, конечно. А цель этого представления одна – не дать заскучать Ему. – Джеймс выразительно поднял вверх указательный палец. – Творцу ведь все равно, кто за что борется, иначе он давно бы покарал, просто уничтожил неправых. Но Он выше Добра и Зла. Ему важно лишь равновесие.
– А равновесие достигается единством противоположностей, – вставила я.
– Умница. На лету схватываешь. Ну а у смертных задача простая – выжить. И что уж там вы, люди, для себя выберете – это ваше личное дело…
Я сделала понимающее лицо и промолчала.
Думаю, если б Джеймс был простым смертным, то грешника отъявленней и убежденней трудно было б сыскать. Полагаю, одно лишь гурманство и винопитие он возвел бы в ранг религии.
Отступление № 14, теософское. Продолжение откровений
Хороший коньяк на всех действует примерно одинаково. Он всегда располагает к доверительной, задушевной беседе.
Лично я крепких напитков не употребляю, и потому мне оставалось только старательно исполнять роль внимательного слушателя и помалкивать.
– Подумать только, кем я стал! – горько вздохнул Джеймс – Закулисным служителем! А ведь раньше у меня был свой собственный театр. Черт возьми, я был богом! Пусть мне не нашлось достойного места на Небесах, среди крылатых лакеев и блаженных льстецов, зато здесь, на земле, я сам стал Господом! Повелителем-Всемогущим, Всесильным! Мне поклонялись, мне строили храмы. Я защищал свой народ и отвечал на их молитвы. Я всегда был рядом и давал им все, в чем они нуждались. И за это все славили Имя Мое!…
– Я не хотел верить, что мой народ отвернется от меня ради пришельца, ради чужого бога,-добавил он, и зажегшийся было взгляд его вновь померк. – Признаюсь, я недооценил силу нового идола. Он и его последователи насаждали новую веру, не брезгуя никакими средствами. Мои люди молили о помощи. Но я сам стал изгнанником, как загнанный зверь. У меня не было приюта, мне оставалось лишь два пути – вечно скитаться, скрываясь от стражников новых Властителей Мира. Либо выбрать постыдную участь, которая ожидает всех бывших богов, сдавшихся на милость победителя. Я согласился стать пугалом новой религии! – с усмешкой заявил Джеймс – Тот, кому раньше поклонялись, теперь пугает смертных хвостом и копытами. Что ж, я не один такой. Nemo repente fuit turpissimus [9]. Отвергнутые боги всегда превращаются в чертей. Но это лучше, чем забвение. Так хотя бы остается надежда.
Он снова наполнил бокал. А я подумала: пусть я мало что понимаю в теософии, но вряд ли когда еще представится случай поболтать по душам со столь осведомленной персоной. Значит, надо задавать вопросы, не стесняясь. Узнаю много интересного.