-Пойдём, я отпрошусь, - говорю я обречённо.
-Если хочешь, можем и Кристинку с Артёмом взять, - предлагает он.
-Не хочу, - отвечаю без объяснений. Да и что я могу ему объяснить? Что устала делать вид, что отношусь к нему по-братски? Что мечтаю всю ночь любоваться им, ощущать его близость, пусть даже он всё это время будет вести машину? Да, влюбилась. По-настоящему. И теперь я понимаю, в чём разница. Любить – это не только когда хорошо с ним, но и когда плохо без него. Он всё волновался, что не имеет возможности часто встречаться со мной. А оказалось, что нужны были не три месяца встреч, а две недели разлуки. Конечно, я не брошусь ему на шею с признаниями. Но когда он что-то подобное сделает, то посопротивляюсь немного, только для вида.
Глава 16
Глава 16
Орёл – опера, решка – филармония. А что? Если уж ему так приспичило меня куда-нибудь пригласить, то пусть мирится с моими вкусами, ибо девушка ему досталась утончённая. Соответствуй, кавалер!
Нет, опера – это всё-таки жестоко. Хорошо, буду великодушной – балет. Эх, жаль, что сейчас не театральный сезон, кроме гастролёров и посмотреть нечего. А то бы я его так культурно просветила, что и забыл бы, что такое «сходить куда-нибудь вместе». Он что, думал, я с ним в ночной клуб потащусь? Нет, я не ханжа и тоже люблю танцевать. Но, во-первых, настроение пока ещё не то (если бы не хлопоты, экзамены и постоянные попытки Глеба меня то рассмешить, то разозлить, я бы всё время думала о Серёже и всё ещё пила таблетки), а во-вторых, раз уж человек настроился «завоёвывать», то кто я такая, чтоб лишать его этого удовольствия!
Ну вот, балета в ближайшее время нет. Зато в филармонии концерт оркестра народных инструментов из Волгограда. Туда-то мы и пойдём!
…И кто бы мог подумать, что музыка на народных инструментах – это так… ошеломляюще! Когда мы, усевшись на свои места, увидали ряды стульев с партитурами, гусли, балалайки и домры разных размеров, всякие гармошки и дудочки, я получила удовольствие от одного выражения лица Глеба. Представьте себе человека, которого мутит от одного вида, например, устриц. Он, с огромным усилием скрывая тошноту, проглатывает одну и говорит, что это вкусно. И тут же ему на тарелку подкладывают ещё штук пять, при этом хозяйка всем своим видом показывает, что он – самый приятный гость из всех, кого она когда-либо угощала этой дрянью. Вот примерно такое лицо было у моего спутника. Надо отдать ему должное, он честно улыбался. У меня в голове крутилась мысль, похожая на «ладно, я потерплю, но уж и тебе достанется!»
Но терпеть пришлось ровно до момента выхода дирижёра. Я всегда думала, что все дирижёры – мужчины. Но если уж женщина, то с постным выражением лица, которая дарит улыбку, как великую милость. Ничуть не бывало! Вышла высокая дама в длинном платье с кардиганом, с короткой стрижкой. Поприветствовала публику улыбкой большого яркого рта на скуластом лице, рассказала об истории оркестра, которая меня тоже удивила: в 90-е годы всё, говорят, разваливалось, а они умудрились создать оркестр, да ещё народных инструментов. Когда она отворачивалась к оркестрантам, она казалась сутуловатой, но я не могла отвести взгляда от её спины и рук, потому что от них исходила мощнейшая волна энергии.
Можете представить себе любую эстрадную звезду, которая, стоя на одном месте в платье, скрывающем всё, смогла бы полтора часа удерживать внимание публики? Как-то не верится, правда? А эта смогла! Она знакомила зрителей с инструментами, рассказывала об интересных фактах, с какой-то особой нежностью и гордостью представляла коллег-музыкантов.
А музыка! Это вам не синтезатор и не то, что услышишь в записи. Я в своём небедном лексиконе нашла только два подходящих слова: «мощь» и «энергетика».
В середине концерта выступили солисты с оперными партиями. Хм… Я-то думала, что оперу , да и оперетту тоже придумали для пыток. Но когда этот парень запел «Улица, улица, ты, брат, пьяна!», это было настолько уморительно, что я не могла спокойно усидеть и начала ёрзать в своём кресле. Потом выпорхнула девушка в коротеньком белом платьице и игриво спела что-то о любви. Это уже под конец третьей песни я поняла, что девушке хорошо за тридцать, но, блин, мне бы так выглядеть в её годы!
А потом началось нечто, от чего я уразумела смысл слова «разнесуха». После экзотических дудочек из разных стран вышли «наши»: с пилами, косами, трещотками и ещё бог знает с чем. Я даже стала носком туфли притопывать – сама от себя не ожидала. Ну а под конец они сыграли, пардон, исполнили что-то такое монументальное, что после последних аккордов и нескольких секунд напряжённой тишины зал, словно очнувшись, разразился аплодисментами. Не было экзальтированных «браво» и «бис» - только единодушное желание зрителей вернуть артистам хотя бы часть от той энергетической волны, которой нас накрыло. Я оглянулась на соседей, потом снова перевела взгляд на музыкантов: на лицах тех и других, будто отражаясь в зеркале, были написаны два чувства: чистая радость и благодарность.