Этот другой оракул является поучением о мученичестве. Он проникнут благородным, спокойным поистине героическим тоном:
«Остерегайтесь людей:
Ибо они будут отдавать вас в судилище,
и в синагогах своих будут бить вас,
и поведут вас к правителям и царям за меня,
для свидетельства пред ними и язычниками.
Когда же будут предавать вас,
не заботьтесь, как или что сказать:
Ибо в тот час дано будет вам, что сказать,
ибо не вы будете говорить,
но дух отца вашего будет говорить в вас»[259].
Это — возвышенное правило времен гонения. Привыкший чувствовать дыхание свыше подступающим к гортани, христианский пророк будет спокойно ждать, часа, когда ему предстоит явиться перед судьями. Он будет беззаботно ждать этого часа-. Он предаст судьбу свою духу, который будет говорить за него. Какой просвет в тайники души мучеников!
Подобные оракулы, всегда мерные, но разные по происхождению и акценту, сгруппированы у Матфея по пяти главным разделам: о христианском законе, о миссиях, о церковных правилах, о нападках противников, о последних днях. Почти все они имеют проникновенный и поэтический характер. Некоторые из них восходят к временам Павла. Но аранжировка их принадлежит евангелисту значительно более поздних времен.
Другим ароматным плодом христианского пророчества были притчи. Это были свежие маленькие сказки или живые образы, призванные метафорически дать почувствовать невидимые реальности. Источником являлась еврейская литература. Христиане вложили в них много искусства и вкуса.
Честный Ерма, запоздалый пророк, изготовляет еще от имени «пастыря» приятные притчи. Он рисует виноградную лозу, отягощенную кистями, поддерживаемую молодым вязом. Таким образом бедный, отягощенный молитвами может опереться на богатого. Деревья, мертвые и живые, зимой одинаковы, лишь лето их сделает разными. Точно так же грешники и праведники кажутся теперь одинаковыми, но различие их обнаружится, когда наступит великий день[260].
Притчи, вставленные в евангелия, имеют тот же характер, но они обычно более выразительны и глубоки. Все евангелие в целом является своего рода большой притчей, ибо человеческая история Иисуса призвана сделать понятной и доступной божественную мистерию. Маленькие притчи, которые перемешаны в евангелиях, также имеют часто своим предметом мистерии и таинства.
Многие притчи имеют в виду ту вещь, о которой иносказательно больше всего говорили на собраниях святых, великую тайну: это небывалое царство, которое должно прийти. Каким оно должно быть? Интересно видеть все те прекрасные сравнения, которые были найдены для того, чтобы высказаться о нем.
Однако, притчи не согласуются между собою. Одни разумеют царство, как нечто будущее: оно утвердится очень скоро и внезапно. Другие, более тонкие и более поздние, рассматривают его, как нечто уже сущее, и почти отождествляют его с милой церковью братьев. Когда царство сравнивается с горчичным зерном, самым крошечным семенем, из которого выходит. дерево, где гнездятся птицы небесные[261], то этот захватывающий образ заставляет видеть чудесный рост церкви. Царство осуществляется каждый день. Этот перелив чувств нам помогает понять, каким образом первоначальная надежда могла найти исход в изменении объекта и получить, таким образом, удовлетворение, не угасая.
Больше всего эти притчи занимаются самым фактом христианства. Ведь поразительная вещь! Чтобы бог почувствовал отвращение к иудеям, своему избранному народу, чтобы он усыновил на!их месте христиан, вышедших большей частью из нечистых народов, — как это осознать? Притчи стараются это объяснить.
На брачный пир Иисуса[262] иудея были приглашены в первую очередь — когда-то пророками, а позже апостолами. Они пренебрегли приглашением и убили тех, кто нес им это приглашение: Стефана, Иакова и других. Вот почему бог пригласил всякого проходящего на мессианическое празднество:
«Царство небесное подобно человеку-царю,
который сделал брачный пир для сына своего.
И послал рабов своих звать званых на брачный пир,
и не хотели придти.
Опять послал других рабов, сказав:
Скажите званым: вот я приготовил обед мой,
тельцы мои и что откормлено заколото,
и вое готово: приходите на брачный пир.
Но они, пренебрегши то, пошли,
Кто на поле свое, а кто на торговлю свою.
262
В притчах, как у Павла и в Апокалипсисе, Иисус носит мистический титул жениха. Он приходит на смену Ягве, как супруг нового Израиля.