Евангелисты в общем ограничили свой выбор чудесами, которым можно было придать внутренний смысл, которые могли быть поняты, «как конкретные символы духовного подвига, совершенного Иисусом»[273]. Так, например, исцеленный слепец в Вифсаиде, который видит сначала людей, как шагающие деревья, а затем при втором наложении рук видит все ясно, взят, по-видимому, для того, чтобы «символизировать постепенное воспитание учеников»[274].
Для того, чтобы мы смогли проникнуть в историю Иисуса, рассказы о чудесах должны быть понимаемы в символическом смысле.
Иной раз самые рассказы произошли из символов. Некоторые описываемые в евангелиях факты являются буквально понятыми притчами. Удивляться не приходится. О точки зрения трансцендентной истины фикции и факты принадлежат к одной и той же категории и могут переплетаться друг с другом или заменять друг друга. Одна и та же тема в одном евангелии преподносится в виде притч, а в другом — в виде повествования.
Притча Луки упоминает фиговое дерево (смоковницу), которое можно назвать очень древним (символом), ибо оно уже фигурировало в сказочках Агикара-ассирийца[275].
«Некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу,
и пришел искать плода на ней и не нашел.
И сказал виноградарю:
Вот я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице
И не нахожу.
Сруби ее:
на что она и землю занимает?
Но он сказал ему в ответ:
господин, оставь ее на этот год,
пока я окопаю ее и обложу навозом:
не принесет ли плода;
если же нет, то в следующий год срубишь ее»[276].
Этой смоковницей является иудейский народ, который не приносит плодов духа. Отсрочка заключается здесь в том времени, которое, мол, дано было богом иудейскому народу до прихода секиры Веспасиана.
Мы снова находим эту же смоковницу в одном эпизоде, который якобы произошел с Ииусом:
«Поутру же, возвращаясь в город, взалкал.
И увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней
и ничего не нашед на ней, кроме одних листьев,
говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек.
И смоковница тотчас засохла»[277].
Эта смоковница является аллегорической. И здесь она символизирует еврейский народ. Если бы здесь дело шло о реальном дереве, то вся история была бы совершенно нелепой.
К миру притч и аллегорий принадлежит также и бедный Лазарь… Родственен он по имени Элиазару, рабу Авраама, вознесенному, по одной еврейской легенде живым на небо подобно Еноху и Илии[278], или нет, но он символизирует собой благочестивую и страдающую часть иудейского народа, «бедных во Израиле». Он противополагается богатому в курьезной притче, где небо и ад представлены в виде двух обиталищ, обитатели которых в состоянии видеть друг друга. Богатый, который на земле жил в роскоши и презирал Лазаря, умирает в аду от жажды и видит Лазаря в небесах на лоне Авраамовом.
— К этому образному уроку пристегнут другой. Богатый просит бога воскресить Лазаря, чтобы обратить Иудеев. Бог отвечает: «У них есть Моисей и пророки; пусть слушают их. Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, пе поверят»[279]. Это урок и поучение о бесполезности-чудес. Но ведь в четвертом евангелии Лазарь воскрес, и иудеи действительно не обращаются. Этот рассказ является притчей, претворенной в историческое повествование. Он свидетельствует о том, что Иисус — логос есть жизнь, после того как исцеление слепорожденного должно было доказывать, что он есть свет. Все четвертое евангелие является длинным, глубоким и красивым символом. Для того, чтобы как следует его понять, следует отделаться от буквального смысла и под фантастическими фактами уловить проповедуемые в нем истины.
Наконец, источником для общих черт легендарной жизни Иисуса послужили видения, видения апостолов и древних пророков.
Преображение является ясно различимым мистическим видением. Чудесная рыбная ловля в дополнении к четвертому евангелию является утренним явлением воскресшего Иисуса. Но у Луки это же видение превращено в будничный эпизод из жизни Иисуса[280] Спокойный евангельский рассказ позволяет уловить то там, то сям Иисуса — духа, к которому этот рассказ первоначально и относился.