– Не я, а болваны, которых ты принимаешь в этом доме. Ты так же, как и я, знаешь: Эвадне Парнхэм не место в этом доме. Ей надлежит быть в заведении для слабоумных или в психушке…
– Дочь, хватит. Ты заходишь слишком далеко. Сара – одна из лучших подруг, которые у меня только были за всю жизнь, да и с тобой она дружит. Мы знаем, что Эвадна ребячлива и утомительна. Но ради Сары и ты, и я согласились смиряться с ней.
– Ты сама сказала это. «Смиряться». Я делала это, сколько себя помню. У меня никогда не было такого дома, как у других девочек – я никогда не была сама по себе. Я – дочь хозяйки, и должна отвечать: «Да, мэм» или «Нет, сэр», – и смиряться со всем бредом и любыми причудами гостей, у которых хватает денег на оплату пансиона. Посмотри на этого Тони Шарвана. Думаешь, родители Пэтси или Марджори пригласили бы его к себе домой? Но он живет здесь, и мне приходится смиряться с ним. Но я не стану. С меня хватит. Если не уйдет он, уйду я. Он не достоин того, чтобы жить ни среди приличных людей, ни где-либо еще.
– Хорошо, Дот. Конечно, я должна попросить мистера Шарвана съехать. Но полагаю, ты должна сейчас же рассказать мистеру Ван Гартеру и Вики, что прежде ты ни малейшим образом даже не намекала мне о том, что мистер Шарван относился к тебе без должного уважения. Я так понимаю, что ты имела в виду именно это? Он был груб с тобой?
Дот замешкала. Она также взяла один из молоточков и начала его вертеть его в руках.
– Извини, – наконец, сказала она. – Нет, он определенно не был груб или непочтителен. Мне не стоило упоминать родителей других девочек. Они так же, как и ты, не знают, какой он гад. Он очень хорошо это скрывает, – она бросила молоток на стол, но он отскочил и, перелетев через ворох шелка, упал на пол и под кровать. Я завистливо взглянул на него, прежде чем согласился с предложением Вики вернуться и продолжить наш ужин.
Внизу мы обнаружили стол пустым, а кухню – прибранной. Сара Парнхэм мыла тарелки, несмотря на жоржетовые манжеты. Она была из тех, кто всю жизнь моет посуду других людей, но не с видом мученика, а как нечто само собой разумеющееся.
– Ой, мисс Парнхэм, это моя обязанность, – сказала Вики. – Извините. Пожалуйста, дайте мне… у меня короткие рукава. А вы себе все манжеты забрызгаете.
– Я считаю, что могу вымыть несколько тарелок и не забрызгаться, – ответила мисс Парнхэм. – Можешь вытереть их, если хочешь. Эвадна хочет, но, думаю, она должна отдохнуть. Она так вымоталась…
– Сара, а еда? – вмешалась миссис Бейли. – Где еда? Эти достойные люди хотели окончить ужин.
– Нагар от свечи испортил все, кроме нескольких сандвичей. Я положила их в холодильник. Мороженое растаяло. Хелен, свечной воск запачкал одну из ваших лучших скатертей. Как думаете, прачечная сможет отчистить ее? Мисс Ван Гартер, не вытирайте их – они еще не помыты. Сначала возьмите стаканы.
Я предложил Вики помощь, но она велела мне отойти в сторонку и не беспокоиться. Дот достала сандвичи, так что я взял себе один из них. Миссис Бейли занялась тем, что женщины делают на кухне: смахнула несуществующие крошки, понадежнее закрыла и так закрытые ящики, перевернула, как надо, то, что лежало вверх ногами, а то, что лежало, как надо, она перевернула вверх ногами. Не ищите в этом описании ничего унизительного. Хотелось бы пофилософствовать насчет инстинктивного здравомыслия дам, прибирающихся на кухне. Я бы так и сделал, не забыв упомянуть и мужчин, если бы я не сомневался в том, что у меня в итоге выйдет.
До этого момента мое повествование было бодрым, так как я твердо веровал в аксиому: истина может быть более странной, нежели вымысел. Только взгляните на меня! Где я нахожусь? На жаркой кухне, где я поедаю сандвичи, тогда как моя роль богатого дяди обязывает меня быть найденным мертвым в библиотеке, где я незадолго до этого написал завещание. Что привело меня к мысли о том, что детективная история может быть рассказана на кухне, а не в библиотеке? Какая загогулина в моем мозгу заставила меня продолжать и продолжать рассказ, ведь я окажусь в пренеприятном положении, предлагая читателю холодильник вместо сейфа с документами и драгоценностями? Воск, которым можно было бы воспользоваться для снятия отпечатков пальцев, угодил в корзину для стирки. Прачечная принадлежит датчанину, повариха – француженка, а вот хитрых и загадочных китайцев здесь нет. Как и большевиков. Здесь нет и более дьявольского приспособления, чем радио – потому что худшего изобретения еще не появилось. Также боюсь, что в имбирном эле не было яда, как не было и следов в снегу (как и самого снега!). Ни близнецов, ни кинжалов, ни переодевания. По крайней мере пока, в доме не прозвучало ни единого выстрела, хотя и был пронзительный женский вскрик. Я расстроен и обескуражен. Для того чтобы продолжить рассказ, у меня нет ни единой причины помимо того, что той ночью в Меривезере произошло убийство,[21] а впоследствии в нашем кругу произойдет еще одно убийство, гораздо более жестокое, чем первое.