В этот момент на мостике появился маленький толстый мужчина, чрезвычайно элегантный, в темном пальто, котелке и светлых гетрах. Шварцер вытянулся перед ним. Это был «Старик».
Я представился ему и доложил о выполнении поручения.
Короткий испытующий взгляд маленьких серых глаз: «Хорошо, господин Прин, спасибо», — и он уже он исчез в своей каюте.
— Чрезвычайно строг в обхождении, неоднократно испытано, — пояснил Шварцер вполголоса. — Всех офицеров заставляет качать[85] солнце, качать звезды, вести судовой журнал, следить за грузом, нести радиовахту… Да, офицерам здесь нелегко.
Мы прогуливались по мостику взад и вперед. На палубе стояли пассажиры, закутанные в толстые пальто, и смотрели на нас вверх. Время от времени и мы украдкой посматривали вниз и чувствовали себя на седьмом небе. Ведь Шварцеру тогда было двадцать три, а мне — двадцать один год…
Одиннадцатого марта мы вышли из Гамбурга. Была холодная, серая ночь, сыпал снег. Когда я незадолго до четырех поднялся на мостик на «собаку», началась вьюга. Видимость уменьшилась до расстояния вытянутой руки.
Мы поднимались вверх по течению Везера и находились приблизительно на широте маяка Хохвег. «Сан-Франциско» шел средним ходом. Через короткие промежутки времени гудел туманный горн.
Бусслер, первый офицер, стоял на мостике рядом с лоцманом. Они обсуждали, не лучше ли было стать на якорь.
Первый офицер Бусслер рядом с четвертым офицером.
— Прин, отправляйтесь на бак и вместе с Циммерманом готовьте якорь к отдаче, — крикнул мне первый офицер.
Я ринулся по трапу вниз и на бак. На палубе было темно, все палубное освещение выключено. Сквозь шум шторма время от времени слышался рев туманного горна.
Я постучал в переборку носового кубрика и позвал Циммермана. Через минуту он вышел, пошатываясь после сна и держа в руке фонарь.
Мы поднялись на бак к якорю правого борта. Я склонился вниз, а Циммерман светил мне фонариком. Я бросил взгляд вперед, туда, где вода сливалась с туманом. И увидел чуть правее нашего курса яркий белый свет!
Повернувшись к мостику, я закричал громко, как только мог:
— Огонь впереди справа!
Я не знал, расслышали ли меня на мостике из-за туманного горна. Огонь быстро приближался, он находился от нас на расстоянии не более нескольких сотен метров. Добежать до мостика я не успею!..
Я снова закричал во всю силу своих легких:
— Огонь впереди справа!
Передо мной возник темный силуэт одного из сигнальщиков.
— Опасность! — крикнул я ему. — Беги в кубрик! Буди всех!
Он убежал. С мостика донеслась команда Бусслера, усиленная мегафоном:
— Право руля!
Но свет огня впереди приближался, пока так и оставаясь на нашем курсе. Сквозь шум ветра я слышал, как сигнальщик будит команду в носовом кубрике:
— Подъем! Валите отсюда, если вам жизнь дорога!
В следующий момент перед форштевнем выросла огромная черная стена. Удар!.. Одновременно грохот и скрежет железа, раздираемого железом. Крен на правый борт.
Короткие команды с мостика:
— Стоп, обе машины! Обе машины, полный назад! Право на борт!
«Сан-Франциско» медленно повернулся и заскользил вдоль высокого борта другого судна. Сверху на нас смотрели ряды освещенных бортовых иллюминаторов. Затем чужое судно, как привидение, исчезло позади нас в снежной пелене…
Я спустился вниз, чтобы осмотреть повреждения. Было разрушено тросовое отделение и разорвана переборка носового кубрика. Внутри свистел ветер. Но чудесным образом никто из команды не пострадал.
Когда я вернулся на бак, в воду с грохотом уходила якорь-цепь правого борта. Я бегом отправился на мостик.
По пути я видел, как распахивались двери кают, и возбужденные пассажиры высыпали на палубу. Визжащий женский голос кричал: «Артур, на помощь, мы тонем!». И глубокий бас отвечал: «Успокойся, любимая, я же умею плавать!»
«Старик» был в штурманской рубке. Он только что встал с постели. Его знобило от лихорадки.
— Вы что, не видели судно раньше? — строго спросил он меня.
— Нет, господин капитан.
— А как называлось судно?
— Не заметил, господин капитан.
Он процедил сквозь зубы проклятие.
— Ох уж эти ученики на штурмана!
— Вы осмотрели пробоину? — спросил меня первый офицер.
— Пробоина над водой, господин Бусслер.
«Старик» подошел к окну и побарабанил пальцами по стеклу:
— По крайней мере, он хоть то видел, — проворчал он.
85
Навигационные измерения секстаном высоты, вертикального угла положения светила