— Нет, — сказал Себастьяно Проколо, — я хочу остаться один.
Глава XXXIX
И в ночь на первое января Проколо остался один. Зверей, прятавшихся среди деревьев, сморил сон. Воздух был чистый и морозный. Месяц мало-помалу выцветал. Старый Лес был чернее угля.
А в доме полковника на столе стояли непочатая бутылка шампанского и одинокий бокал. Ветторе спал. Проколо забыл выключить радио, и по дому носилась праздничная музыка, сквозь которую пробивались веселые возгласы.
Даже в забытую Богом долину, где умирал полковник, доносились отзвуки колокольного звона и далекий треск хлопушек. В целом же ничего особенного не происходило. Завершился старый год, и его место тут же занял новый, время бежало без передышки.
Проколо стал еще бледнее. Его усы заиндевели. Едва исчез Маттео, полковник снова позволил своему телу соскользнуть в сугроб. Руки висели как плети, голова поникла.
Прилетели ветры[7], чтобы попрощаться с ним. И хотя ветры не были знакомы с полковником лично, они сочли делом чести поклониться хозяину Старого Леса, умиравшему так достойно. Кружа над елями, они затянули свои напевы. Это была величественная, строгая и торжественная музыка, какую людям выпадает на долю слушать самое большее раз в жизни. Себастьяно Проколо понял это и, собрав остатки сил, поднял голову. Даже осоловевшие звери проснулись.
Ветры пели старинные баллады о великанах, самые красивые из песен, которые они знали. Нам никогда не доводилось слышать тех баллад, однако известно, что у всякого, кто внимает той музыке, сердце наполняется великой радостью.
Звери позабыли о зиме, им начало казаться, будто в лесу солнечное, приветливое лето. Каждый возлагал большие надежды на будущее, чувствовал в себе неисчерпаемые силы и думал, что отныне ему все нипочем. Таковы чары музыки. И пока напевы разливались над лесом, исполнить мечту было совсем легко. Многие звери грезили, что вступили в царство вечной жизни. Иные представляли себе, как в них влилась небывалая мощь и они стали краше всех. Размышляли о счастливом новом годе, в котором целых триста шестьдесят пять удивительных, сказочно прекрасных дней.
А полковника будущее совсем не волновало. Он всматривался в даль — где-то там, на краю долины, он увидел темную гряду, которая стремительно приближалась. Сотни солдат, выстроившись ровными рядами, шагали в ногу, бойко и решительно, словно шли не по сугробам, а по широкой мощеной улице. Первым вышагивал знаменосец, за ним весь строй. Нетрудно догадаться, что это был полк, которым командовал Проколо. Не хватало только духового оркестра, но долина и без того качалась на волнах музыки, звучала победная песнь.
Проколо по-прежнему стоял, прислонясь к дереву, с гордо поднятой головой, почти по пояс в снегу. Его полк маршировал безукоризненно, ни один солдат не выбился из шеренги, хотя намело высокие сугробы, местность была гористой и подъем — крутым. Полковник уже мог разглядеть штыки, блестевшие при свете месяца, и узнал, благодаря своей острой памяти, каждого из солдат. Когда перед ним прошел знаменосец, левая рука Проколо дернулась — он, судя по всему, хотел отдать честь, но от стужи у него онемело все тело.
Вот так, слаженно, прытко и с боевым задором, строй промчался до устья долины и затерялся среди елей Старого Леса. Однако солдаты шагали довольно долго. Проколо даже поразился тому, насколько огромен его полк. И конечно, был польщен.
Месяц скатился с неба, и сверкание штыков погасло. Снежный ковер стал лиловым. Солдаты слились в черную массу, и различить их уже было невозможно. На востоке сквозь ночь стало сочиться тусклое сияние.
Звезды поблекли, и последний, замыкающий взвод скрылся в лесу. Ветры умолкли; притомившись от долгого бодрствования, звери разбрелись по своим логовам, птицы упорхнули в гнезда.
В ожидании рассвета все вокруг дышало тишиной и покоем. Полковник, с отменной выправкой, неподвижно стоял у ели. Неподвижны были его руки и ноги, глаза, рот, даже складки шинели. Сердце у него тоже не билось.
Глава XXXX
Тем временем ветер Маттео прилетел в пансион. И хотя был Новый год, ученикам не устроили никакого праздника. Мальчики, однако, не спали и в спальне, в темноте, ждали полуночи, чтобы открыть припасенную бутылку вина; не отрывая глаз от часов Берто со светящимся циферблатом, они отсчитывали минуты.
Несмотря на заговорщическое перешептывание товарищей, Бенвенуто сразу услышал Маттео, гудевшего за окном. Он украдкой выпрыгнул из кровати, распахнул окно, оставив ставни закрытыми, и два раза тихонько стукнул по деревянной раме.