Пять столетий спустя стало понятно, что Тамерлан был последним из великих завоевателей. Конечно, Наполеон и Бисмарк заняли свое место в мировой истории, о них немало написано, подробности их жизненного пути всем известны. Но один скончался побежденным, другой хотя и стал политическим руководителем империи, но эта империя не шла ни в какое сравнение с империей Тамерлана, который, повторим еще раз, добился успеха во всех своих кампаниях; он и умер в походе на Китай, который был последней державой, способной ему противостоять.
Чтобы понять, на что замахнулся Тамерлан, что он совершил и каково его место в истории человечества, необходимо отвлечься от истории Европы, абстрагироваться от принципов современной цивилизации с ее предубеждениями и условностями и взглянуть на Тамерлана глазами тех, кто сопровождал его в походах.
Вернемся ко временам, когда Тимур родился. Монгольская империя Чингисхана уже рухнула. Она была создана в непростой период истории людьми, знавшими, куда они шли и чего хотели. Их целью было построение всемирной монархии, чтобы был всего один государь на Земле, и тем самым установить вечный мир.
На осуществление этого замысла ушло почти целое столетие. Самые жуткие, безжалостные разрушения, как записано в исторических хрониках, совершались в первые годы завоевания, в годы, когда Чингисхан установил тотальный террор. Как мы уже говорили, в этот период он не видел пользы в городах. Кочевник и скотовод, он желал, чтобы все сельскохозяйственные земли были возвращены степи. Однако очень скоро он научился прислушиваться к доводам советников, которым удалось убедить его в том, что налог способен дать больше, нежели любая аннексия. Уже после смерти великого завоевателя его последователи поступали так же. Кроме того, находясь в теснейшем соприкосновении с великими и древними цивилизациями, они испытали сильное влияние этих культур и утратили, если можно так выразиться, первоначальную дикость. Однако монгольский мир просуществовал недолго, Чингисхан умер в 1227 году, не завершив своих завоеваний.
Тимур, который стал духовным наследником Чингисхана и продолжателем дела Повелителя Вселенной, родился 8 апреля 1336 года в городе Кеш (современном Шахрисабзе) — «зеленом городе», который находится в сотне километров от Самарканда или, точнее, на территории селения Ходжа Ильгар. Он не был сыном короля, как Александр Македонский, или наследником племенного вождя, как Чингисхан. Более того, он даже кровным потомком последнего не был — не был Чингизидом.
Жилище семьи Тимура было построено из дерева и необожженной глины. При доме были дворик и сад, обнесенные стеной. У дома — плоская крыша с перилами, как принято в этих местах, на ней обитатели могли слушать в сумерках протяжный зов муэдзина на молитву, пока овцы и крупный рогатый скот сгонялись с пастбищ в стойла.
Новорожденному дали имя Тимур. Родителями его были Тарагай («жаворонок»), вождь племени барласов[21], и Тикинахатун. Тимур — это тюркский вариант монгольского имени Темюр. Персидское прилагательное «ленг» (хромой), благодаря которому получилась форма Тамерлан (Тимурленг), будет к нему присоединено впоследствии, когда наш герой получит увечье.
Семья Тимура, естественно, была монгольской, но полностью тюркизировалась, как и большинство семей, которых нашествие Чингисхана разбросало по всей территории Евразии, в особенности в Трансоксиане, в краю, называемом мусульманами Мавераннахр[22], страной меж двух рек, тех самых, что впадают в Арал, то есть между Амударьей и Сырдарьей. Эта семья говорила на тюркском языке и ощущала себя тюркской. А вот мусульманской она стала незадолго до описываемых событий, и, даже если религиозное рвение Тарагая было велико или стало таковым в его преклонные лета, ислам проник в его душу неглубоко. Настоящие мусульмане не носят старинных тюркских тотемических имен, тем более не слишком распространенных и малопочетных, — не то что такие популярные, как Арслан (лев), Тогрул (сокол), Бога (бык), — а пользуются именами подлинно мусульманскими или титулами, часто используемыми в исламе. Начать с того, что настоящий мусульманин не даст своему сыну имя Тимур («железо»), даже тогда, когда оно, если так можно сказать, в моде. (В то время имя Темюр, или Тимур, таковым и являлось.) Однако если до какой-то степени имя оказывает некое не подлежащее объяснению воздействие на его носителя, то имя, которое получил этот ребенок, как будто определило его будущее, потому что у тюрок железо — священный металл.
21
22