Признавая относительную новизну концепции романа о св. Граале и христианский и рыцарский его колорит, Хучер думает, однако, что в основу романа легли древние материалы, «элементы, принадлежавшие старой бардской почве, галльским преданиям».
Изложивши вкратце сказанное об этом Вильемарком, Хучер решился прибавить, со своей стороны, данные, встреченные им при работах по галльской нумизматике.
По мнению Хучера, сосуд, замеченный у бардов VI в., можно встретить ранее, именно на старой галльской почве, по ту сторону римского периода. Более чем за два века до христианской эры на самых древних нумизматических памятниках Арморики проглядывает идея священного, или, по крайней мере, весьма драгоценного сосуда. Впрочем, сам Хучер признает далее этот сосуд не чем иным, как походным котлом галльских вождей.
С началом римского влияния в Галлии, при соприкосновении с утонченной цивилизацией, преобразился и сосуд, утративший грубый первоначальный вид; под греческим влиянием на медалях появляется сосуд иного рода, с иным значением. Хучер указывает между прочим на сосуд, который сильно приближается своими ручками, сужением в средней части и значительности своего поддона к меровингским чашам, считаемым евхаристическими. Хучер обращает внимание на это обстоятельство как на связывающее евхаристический Грааль с Граалями бардов. По мнению Хучера, оно подтверждает мысль, что в Галлии и в особенности в Арморике был употребляем с древнейших времен при совершении известных священных обрядов драгоценный сосуд, который могли отождествить в позднейшее время с христианской чашей.
Мы сказали уже, что ни для одной из легенд, на которые ссылается Вильемарк, не может быть доказано существование ее во время, предшествовавшее появлению романов.
Факты, собранные Хучером, и его заключения не могут поддержать кельтскую теорию, как ни кажется веской с первого раза аргументация на основании памятников, древность которых не подлежит сомнению. Данные, которыми задумал воспользоваться Хучер, слишком недостаточны для того, чтобы можно было строить теории, опираясь исключительно на эти данные.
Хучер устанавливает на основании роли, какую играет сосуд на галльских медалях, что он должен был обладать у галлов драгоценными свойствами, «может быть, он доставлял победу, подобно сосуду Брона, или мудрость, как сосуд, воспетый Талиесином». Но все это догадки. Прежде всего сосуд галльских медалей мог иметь значение простого символа. Мог он, далее, иметь в некоторых случаях отношение к действительности. Если же он связывался с легендами, то из этого еще не следует, что легенды были те самые, которые занесены в рукописи XIII и последующих веков; мы не можем узнать легенды из медалей и сказать, насколько они дали бы нам права сближать Грааль с кельтским сосудом. Опираясь на нумизматические данные, можно приписать особенное чествование какого-то сосуда не одним галлам, так как изображение сосудов встречается не на их только монетах.
Но сделаем уступку Хучеру и допустим, что изображенный на медалях сосуд был предметом легенд у галлов. Будем ли мы иметь в силу того право думать, что именно кельтский сосуд подал идею Грааля? Отчего «пункт отправления христианского мифа о св. Граале был непременно в кельтских поверьях? В параллель подобному предположению можно сослаться с равным правом, например, на сосуд, встречающийся в левой руке Христа на мозаичном изображении в одной из ровеннских базилик.
Указываемый Хучером мотив, служащий будто бы звеном соединения галльских и христианских сосудов[60], не может быть принят во внимание. Хучер ссылается на то, что сосуды галльских медалей приближаются по своему виду к меровингским, считаемым евхаристическими. Но следует ли из этого заключать, что меровингские евхаристические сосуды заимствовали форму у галльских и вместе с тем получили в наследство и известную долю легендарных историй? Сосуды с ушками и ручками и значительными поддонами употреблялись в качестве потиров в христианской церкви с первых времен ее существования не на Западе только, а повсюду, и орнаментика в них была так же нередка, как и в галльских. На иудейских монетах встречается изображение сосудов, чрезвычайно близких по своей форме к христианским потирам[61], а также «vase à deux anses» (т. е. к вазам с двумя ручками. – Ред.).
3. Теории, отправляющиеся от Парцифаля Вольфрама фон Эшенбаха
60
Очевидно, что, с точки зрения Хучера, нужно предположить, что христианские элементы легенды о Граале существовали уже до отождествления его с галльским сосудом. И в самом деле, уже в VI и VII вв. мы встречаем в
61
Экземпляры монет с таким изображением мы видели в кабинете монет и медалей Университета Св. Владимира. В заметке г. Герца к ст. гр. Уварова о потире («Древности», т. I, материалы для археологического словаря, с. 63) мы не встретили рисунков таких чаш.