Со временем гаруспики стали неотъемлемой частью жизни Рима. В период Империи, а может быть, уже и в конце Республики, они объединились в коллегию, или корпус, центром которого были Тарквинии. Римляне обращались к гаруспикам и по личным вопросам, и по делам, имевшим важное государственное значение. Когда в 70 году н. э. обновлялся Капитолийский храм, гаруспики имели решающий голос при обсуждении вопросов, связанных с выбором строительных материалов и способа строительства. Некоторые римляне слишком часто обращались к ним за помощью и, вероятно, злоупотребляли ею, так как император Тиберий распорядился, чтобы гаруспики гадали для частных лиц лишь в присутствии свидетелей.
Император Клавдий, идеализировавший историческое прошлое этрусков, естественно, благоволил и к их религии. По его инициативе учение гаруспиков, несколько видоизмененное, стало в известной степени составной частью римской религии. О предложениях Клавдия рассказывает римский историк Тацит: «Клавдий сделал доклад сенату об [учреждении] коллегии гаруспиков, дабы их древнейшая в Италии деятельность не вышла по нерадению из употребления. [Он говорил], что гаруспики были часто призываемы в несчастные времена Республики и по их совету были восстановляемы обряды и впредь правильнее соблюдаемы, что вельможи Этрурии или по своей воле, или по побуждению римских сенаторов сохраняли эту науку и передавали ее далее своим семействам, что все это теперь делается с меньшей охотой вследствие беспечности государства относительно добрых нравов и потому, что получили силу чужеземные суеверия; конечно, в настоящее время всё [в государстве] благополучно, но следует воздать благодарность богам за их благосклонность тем, чтобы не дать священным обрядам, исполнявшимся в трудные времена, прийти в забвение во времена счастливые. На этом основании было сделано сенатское постановление, чтобы понтифики[55] обратили внимание на то, что следует сохранить и утвердить из учения гаруспиков».
Доверчивостью людей, однако, вскоре начали злоупотреблять предприимчивые дельцы, для которых гаруспиция стала золотым дном. Они предлагали свои услуги, разумеется не бескорыстно, в основном солдатам и крестьянам. «...Гаруспики, весталки — все они заставляют простых, необразованных людей тратить деньги ради лживых суеверий», — пишет Колумелла[56]. О мнимых гаруспиках говорит и Катон[57]: «Пусть не спрашивает совета у гаруспиков, авгуров, весталок и звездочетов». Особенно интересна точка зрения на гаруспицию Цицерона. В своей книге о предсказаниях он в дискуссии с братом говорит:
«Принимая во внимание государство и общественную значимость религии, я думаю, мы должны ее уважать. Но здесь мы одни и, следовательно, можем, ничем не рискуя, оценивать вещи, особенно я, который в большинстве вещей сомневается. Рассмотрим, если хочешь, сначала внутренности. Может ли ктолибо кого-либо убедить, что гаруспики вследствие длительного опыта знают, что якобы предсказано во внутренностях? Но как долго этот опыт мог накапливаться и как давно его стали использовать? Или каким образом они сообща договорились о том, какая сторона неблагоприятна и какая благоприятна, какая извилина предвещает несчастье, а какая успех и благополучие? Чтобы обо всех этих вещах могли договориться гаруспики этрусские, элидские[58], египетские и пунические? Но они не могли этого сделать, да и вряд ли это сделать мыслимо.
Ведь каждый, как известно, предсказывает по внутренностям по-разному, и у них нет единой общей науки. Кроме того, если внутренности обладают свойством предсказывать будущее, они должны быть связаны с естественной сущностью вещей или должны быть подвержены воздействию и воле богов. Но что может иметь общего с сущностью вещей, могущественной и прославленной, определяющей все частности и все движение, — я даже не беру желчь, хотя некоторые считают эту часть внутренностей, видимо, важнейшей, — но печень могучего быка, или его сердце, или легкие? Что имеют в себе эти внутренности столь значительного, чтобы по ним можно было бы предсказывать будущее?»
Легенду о Тагесе, которого, как мы знаем, нашел в борозде некий тарквинийский пахарь, Цицерон сопровождает следующим полемическим, полным иронии, комментарием:
«Будет ли кто-нибудь так глуп, чтобы поверить, что был вырыт — бог ли, человек? Если бог, почему он вопреки своему естеству скрывался в земле, чтобы появиться на свет выкопанным? Как же так, разве не мог этот бог познакомить людей со своим учением с места более возвышенного? Если же был этот Тагес человеком, то как он мог жить под землей? И далее, где он мог научиться тому, чему учил других? Право же, сам я глупей тех, кто такому болтуну верит, если против них так долго говорю».
55
Понтифик — член одной из самых значительных жреческих коллегий, обладавшей высшей культовой властью.