Бо разозлился.
– Эта безнравственная, грязная свинья? Сначала вскружил голову, а потом ставит неуд?
– Он не вскружил мне голову. И я его не оправдываю…
– Этого человека следовало бы отстранить от работы. И не только потому, что мне хочется его придушить за вольности с тобой.
Астрид взяла Бо за руку.
– Я знаю. Но дело в том, что я просто перестала ходить на занятия. А теперь мне грозит исключение.
Плохо дело. Совсем плохо.
Бо не знал, что думать, но явно видел, как Астрид с тревогой избегает его взгляда, и предложил:
– А Лоу не сможет с кем-то переговорить? Ведь он же работает в Беркли.
– Это еще одна причина не устраивать скандал. Он пытается устроить жизнь с Хэдли, не занимаясь незаконной деятельностью. Его репутация и так висит на волоске, особенно в свете семейного бизнеса. Я не собираюсь рисковать его работой из-за моих плохих оценок и прогулов. Это несправедливо по отношению к нему.
Как бы Бо ни хотелось возразить, Астрид права. Но жаль, что она так считает, потому что противопоставила законопослушную деятельность Лоу и незаконную Бо и Уинтера.
Астрид почесала лоб и посмотрела на воду.
– У меня будет еще шанс в январе. Один семестр, чтобы исправить оценки до того, как меня исключат. Я пока не приняла решение. Мне вернуться?
– Конечно возвращайся. Знаешь, сколько женщин в этом городе хотели бы получить такую возможность?
– Знаю, но что если я не создана для учебы? И как же мы? Я чуть не умерла в разлуке, и тогда у меня была лишь надежда. А теперь у нас было все. И как я после этого вернусь в колледж? – спросила она, коснувшись рукой его груди.
Бо тяжко вздохнул. У него не получалось заткнуть своего внутреннего пессимиста, твердившего: «А я тебе говорил. Ты думал, что так легко стать счастливым? А вот и нет, у всего есть цена».
– Мы найдем способ все уладить. Я буду приезжать на поезде повидаться.
– Когда?! Ты вкалываешь шесть дней в неделю. Готова поспорить, что сегодня ты будешь принимать товар.
Правда.
– Уинтер будет давать мне выходные, – выпалил Бо, но тут же понял, что обманывает. Когда Уинтер узнает, чем Бо занимался с его сестрой…
Все его прежние тревоги вернулись. Уинтер от него откажется. Бо потеряет работу, и ему запретят приближаться к Астрид. Он видел возможное будущее, как кинокартину.
Бо попытался задвинуть все сомнения в темные уголки разума и принялся намазывать арахисовое масло на крекер. Протянул его Астрид, но она не стала есть. Он глотнул горячего чая, силясь прояснить мысли.
– Если я не вернусь в колледж… – прошептала Астрид. – Я не имею в виду, что сдаюсь, но не могу не думать, зачем мне заниматься тем, что не нравится. Может, у меня другое призвание. Хэдли считает, что мне надо только выяснить, какое именно.
Бо не знал, как ей помочь. Он еще не нашел своего призвания.
– Я не прошу тебя помочь мне, просто интересно… что мы будем делать? Как нам быть…
– Вместе, – закончил он. Бо и сам, разумеется, мечтал об этом. Но так и не смог все верно рассчитать. На легальной должности не заплатят достаточно, чтобы обеспечить Астрид привычный уровень жизни. И даже если она пойдет на некоторые жертвы, где они будут жить? В его прежней квартире? Вряд ли.
И будто прочитав его мысли, она сказала:
– Аида жила на Грант, и она была не единственной белой женщиной в пансионе. К тому же, я ходила к Сильвии, и мне понравилась ее квартира. Дом вовсе не такой уж ветхий.
– Не ветхий, но в моей квартире нет даже спальни. Это не место для целой семьи. Я ведь знаю – спал на тюфяке в углу, когда жил там с дядей, пока тот не умер.
Они долго молчали. Чуть севернее Бо увидел вдалеке темный силуэт большого корабля, следующего вдоль побережья. Ветер усилился и принялся трепать золотистые локоны Астрид. Бо погладил ее по голове, заправив пряди за ушко.
– Знаешь, я тут вспоминаю ту ночную поездку к доктору Муну. И не говори. Я знаю, что нужно починить бампер. – Она улыбнулась, немного его успокоив. – В общем, я тут подумала, что Ноб-хилл и Чайнатаун не так уж далеко друг от друга. Всего несколько кварталов отделяют квартиру за миллион долларов, в которой живут Грешницы, от Грант.
– Так можно сказать о любом районе.
– Но я вспомнила, как мы столкнулись у их дома с той ужасной женщиной и ее мужем, сенатором штата. Супругами Хамфри. Помнишь?
Как он мог забыть? Впервые Астрид не попыталась решить проблему миром ради общественного мнения, и, как всегда, взялась за дело с воодушевлением. Он улыбнулся, а она продолжила:
– В общем, богачка сетовала, что «иммигранты» заполнили ее окружение. И я тут подумала, что так оно и есть. Потому что такие районы не имеют четких границ. Есть смешанные, где богачи с Ноб-хилла живут рядом с китайскими торговцами. Или с такими, как Джу, владеющий домом на окраине Рашн-хилл.
В его жилье часто вламываются, несмотря на то, что Джу повсюду ходит со своими головорезами.
– И к чему ты ведешь?
– Просто, в таких смежных районах найдется местечко и нам. Мы ведь не первые, любовь сближает. И нельзя ограничить чувства определенным окружением.
Скажи это старикам, читающим журнал «Wasp» (англ. «Оса»), которые были бы рады, если бы такие как Бо не осмеливались посмотреть им в глаза, не то что идти рядом. Он прижал голову Астрид к груди и, крепко обнимая, сам уткнулся в ее макушку.
– Что нам делать? – спросила Астрид.
– Я мог бы скопить денег, пока ты учишься, или пока решаешь, чем заняться.
– Вероятно, я могу решить это здесь. Пойти работать. К примеру, в музей Янга. Мне Хэдли предложила. Возможно, займу должность секретарши или помогу ей с документами.
Бо поморгал, осознавая, насколько Астрид спелась с Хэдли. Он был удивлен и впечатлен. А что касается предложения о работе… поживем – увидим. Все же Бо пытался планировать не только ближайшее будущее. Астрид жила бы дома и работала, а они смогли бы встречаться, но в этом случае Бо нельзя оставаться в доме Магнуссонов. Ему придется остановиться в старой квартире и наверняка найти новую работу. С меньшей зарплатой. Но если его любимая вернется в колледж, возможно, им удастся скрывать отношения от Уинтера немного дольше. При этой мысли его кольнуло чувство вины, а сердце екнуло. Но если получится, он быстрее накопит денег. Однако ценой будет не только ложь человеку, по сути заменившего ему отца, но и встречи с Астрид не чаще двух раз в год.
А еще есть посерьезнее причины для беспокойства, как например, классовое и расовое неравенство, и где им с Астрид заключить законный брак. И что, если она забеременеет? Их детей коснутся те же ограничения. Куда их отправить учиться? Отвезти ли к доктору Муну, если заболеют? Будут ли люди оскорблять их так же, как его? Или для них все станет еще хуже, потому что их не примут ни в китайской среде, ни в американской?
Бо не знал ответов и очень переживал из-за навалившейся ответственности и грядущих проблем.
Пока солнце двигалось по чистому небосклону, он заставил Астрид поесть и начал размышлять о менее глобальных проблемах их ближайшего будущего. Например, то, что в доме Магнуссонов уже все проснулись, и кто-то заметит их отсутствие. Надо позвонить и придумать правдоподобную историю. И молиться, чтобы трубку взяла Грета или Аида, а не Уинтер. А еще провести Астрид в дом незамеченной.
Вся тяготы его жизни стоили того, ведь привели к этой ночи. Все годы бедствий исчезли, когда он посмотрел на освещенное солнцем лицо Астрид и увидел радость, которую испытывал в своем сердце, отраженную в ее глазах. Все его усилия не пропали зря.
– Бо, мы сумеем, – сказала Астрид, болтая чаинки на дне чашки, словно могла рассмотреть в них будущее. – Нам надо составить план. Я просто не смогу жить без тебя.
Глава 24
С тех пор, как Бо и Астрид покинули маяк, миновали три ночи. И вот в сочельник Бо стоял в гостиной дома Магнуссонов, среди мерцающих свечей, у самой большой в Пасифик-хайтс новогодней елки. Его окружали человек двадцать, в основном шведы. Почти все уже пребывали навеселе, смакуя скандинавскую водку из тюльпанообразных бокалов и горячий глинтвейн с ароматом кардамона из стаканов. Раздавались радостные крики «God Jul [5]!», в воздухе витали ароматы праздничного стола с ветчиной, колбасой, сельдью, картошкой и редкими дандженесскими крабами, поутру выловленными Уинтером и Бо. Бо испытывал множество разнообразных эмоций.