Хоть в Чайнатауне мало кто праздновал Рождество, за последнюю треть своей жизни Бо привык к рождественским подаркам и пению «Jingle Bells» под фортепиано. И сейчас он испытывал знакомую радость, наблюдая, как пятилетняя приемная дочь Лоу и Хэдли, Стелла Голдберг, улыбаясь, удирает от одноглазого мастиффа Аиды, пытавшегося отобрать у нее миндальное печенье.
Но в глубине души Бо волновался, не вызовут ли его отношения с Астрид раскола в семье, и тревожно размышлял, не в последний ли раз сидит в этой комнате, наблюдая, как Грета, вопреки лютеранским правилам приличия, пьет спиртное, пока Уинтер играет в лошадку, качая малышку-дочь на колене.
И где-то в центре между радостью и грустью красовалась Астрид в ослепительном красном платье без рукавов и с большим вырезом на спине. Вместе с Лоу она помогала мастиффу гонятся за раскрасневшейся Стеллой. Как могут два человек жить в одном доме и не видеться? Из-за навалившейся работы и заботливых родственников, постоянно являвшихся не вовремя, с той ночи в коттедже Бо смог украсть у Астрид лишь пару поцелуев. Вчера, вернувшись домой после полуночи, он хотел уже забраться в спальню Астрид, но Аида с Уинтером не спали, ведя серьезные разговоры на кухне, и, ожидая, пока они улягутся, Бо уснул.
Да и стоило ему встретиться взглядом с хитрыми, как у лисы, глазами Астрид, Бо начинал по-дурацки улыбаться и забывал, что надо скрывать свои чувства. Сейчас ему хотелось обнять любимую и ощутить ее губы на своей шее… а потом унести в укромный уголок, найти ножницы и разрезать по шву на спине этот красный наряд.
Бо мучился в агонии.
Когда малышка Стелла наконец устала, он вернулся к камину, и, вдыхая запах свежего кедра и эвкалиптовых веток, украшавших каминную полку, поворошил дрова. Йонте уговаривал Лену снять фартук и потанцевать; Рождество – единственный праздник в году, который Грета позволяла слугам проводить вместе с хозяевами.
– Я хотела тебе раньше сказать, что бампер Сильвии прямо как новенький, и такой блестящий.
Бо увидел подошедшую к нему улыбающуюся Астрид, на лице которой плясали огненные отблески.
– В мастерской постарались. Я бы поблагодарил тебя за починку, если бы ты сама не была виновата в поломке, – сказал он, вставая, чтобы отряхнуть брюки и положить на место кочергу.
– Такое впечатление, будто я саданула твоего лучшего друга в лицо.
– А это не так?
Астрид попыталась сдержать смешок и ущипнуть Бо за руку, но тот успел перехватить ее пальцы.
– Я брошу тебя в это пламя, чтобы ты подрумянилась. И мы потом пожарим зефирки над твоими волосами, – поддразнил он.
На сей раз она расхохоталась громко и весело, но быстро прикрыла рот.
– Ай-ай-ай. Вы выпили слишком много глинтвейна, мисс Магнуссон.
– Я его вообще не пила, мистер Йонг. Я сегодня воплощение трезвого образа жизни.
Он посмотрел ей в глаза только, чтобы получше разглядеть ее лицо.
– Ну, что правда, то правда. Наверняка мы с тобой единственные трезвенники в доме. Черт, не удивлюсь, если кто-то подлил спиртного даже в чашку малышки Карин.
– Фу. Уинтер не спускал дочку с рук весь вечер.
Бо медленно кивнул.
– Я спросил его, не собирается ли он, как и Аида, кормить малышку грудью, и меня чуть не выпотрошили словно рыбу.
– Аида считает, что он смягчается, – сказала Астрид. – Возможно, он бы тебя довел всего лишь до паралича.
– Если только от талии и выше.
– Ну вот, за это я бы выпила.
Бо улыбнулся и потер большим пальцем ее костяшки.
– Боюсь, я точно заработаю паралич, ибо последние дни только и занимаюсь самоудовлетворением.
Астрид покраснела, искоса посмотрела через плечо и прошептала:
– Да уж, понимаю.
– Я устрою для тебя театральное представление, если удастся остаться с тобой наедине на пять минут.
– И всего-то?
– Честно говоря, хотел бы признаться в обратном, но, к сожалению, я управлюсь и за две минуты.
Она хитро на него посмотрела.
– Мы могли бы все устроить по-быстрому.
Бо резко втянул воздух и порадовался, что пиджак скрывает ширинку.
– Боже, я так тебя хочу, – шепнул он.
– Я тоже, – ответила Астрид.
Осознав, что так и держит ее за руку, Бо неохотно отпустил ладонь и взглянул, не наблюдает ли кто за ними. Никто. Окружающие напились и не замечали их, так что он скользнул пальцами под ее наручные часы и притянул к себе. Он уже собирался предложить встретиться где-нибудь в доме, где поменьше народу, но тут перед елкой встал Уинтер и привлек всеобщее внимание.
Бо нарочито тяжело вздохнул и отпустил руку Астрид.
– Я хотел бы поблагодарить Лену и Юлию, наготовивших столько на рождественский ужин. Это лучшая трапеза за весь год, и уж точно самая обильная.
В гостиной раздались радостные крики и аплодисменты. Когда стало тише, слово взял сидящий за фортепиано Йонте:
– А мы можем то же самое сказать о праздничной премии. Tack så mycket [6]!
На этот раз Бо присоединился к аплодисментам. Открыв красный конверт от Уинтера, он сильно удивился вложенной премии. Сумма была огромной, больше, чем Бо заработал за два месяца, и он ощутил одновременно два чувства – благодарности и вины. «Если бы Уинтер только знал», – опять заговорил его внутренний голос, но Бо отмахнулся.
– Это был хороший год. Папа всегда утверждал, что «разделенная радость увеличивается вдвое». Мы все семья и разделяем успехи остальных. И вот поэтому я хотел, чтобы вы все это знали. В следующем году с божьей помощью нас станет на одного больше. У малышки Карин появится младший братик или сестричка.
В комнате начали изумленно ахать, радостно восклицать и свистеть. Астрид обняла Аиду, Бо пожал Уинтеру руку и хлопнул по плечу.
– Молодцы. Продолжайте в том же духе и с легкостью заполните пять пустых спален
– Нахал, – прошептал Уинтер, но все видели, насколько он доволен. А когда Бо подошел поздравить Аиду, она обняла его и поблагодарила:
– Спасибо, что сохранил мою тайну. Я отвечу тебе тем же.
Встревоженный Бо вгляделся в ее лицо, и она успела улыбнуться до того, как остальные принялись поздравлять пару с грядущим прибавлением. Стоило Бо выскользнуть из толпы, как Астрид схватила любимого за руку и прошептала на ухо:
– Давай через пять минут встретимся в башне. Я хочу отдать тебе мой рождественский подарок.
Бо покинул празднующих и поднялся по черной лестнице на верхний этаж, погруженный в темноту. Две небольшие каморки оказались пусты и закрыты. Он прошел мимо туалета с сильно скошенным потолком и открыл дверь в башню.
– Это всего лишь я, – пробормотал Бо на случай, если Астрид не заметила его появления. – Мы же договорились не дарить друг другу подарков в этом году, так что…
Он застыл на пороге и уставился на окна. Астрид ждала его, устроившись на подоконнике над их тайником, лишь в чулках и подвязках. А над головой на ленточке висела ветка омелы.
– С Рождеством!
– Будда-Осирис-Йегова, – пробормотал Бо, закрыл дверь и на мгновение застыл, чтобы все рассмотреть. Чернильное небо, усыпанное звездами. Городские огни, словно сахарной пудрой покрывающие ряды улиц до самого туманного залива. Мягкий свет луны очерчивал ее плечи и вершинки грудей. Красное платье лежало у ног на полу. Бо мысленно сделал снимок и поместил его в папку «То, чего я в жизни не забуду».