Но сама обыденность этих картин заставляла фрески на северной и восточной стенах выглядеть еще более странными. Она увидела серебряную дверь, за которой римский солдат превращался в человека-горностая, а на восточной стене раскрывался белый цветок и росло удивительное дерево с такими же цветами, ствол и ветви которого имели почти человеческие очертания. Возможно, то было божество друидов, только зачем рисовать все это в христианской церкви? И почему художник-реалист внезапно превратился в фантазера? Валорхенд задумалась над тем, какие образы могли скрываться на испорченном сыростью участке восточной стены. Фрагменты ветвей и человеческих конечностей в пурпурном пятне будоражили воображение.
Должно быть, фрески были по-настоящему древними, если изображали лишь сооружение из сарсеновых камней[33] и общину друидов. По возвращении из часовни у Валорхенд появилось больше вопросов, чем ответов.
9. Озарение
Как только «Книга римских рецептов» очутилась в библиотеке сэра Веронала, она сразу же стала его помощником в обретении памяти, возвращая его в давно забытые дни его творческой жизни. Он не мог припомнить только значение последней страницы с ее обычными фигурами на полях и отсутствием всякого намека на чудовищность. Сликстоун прилежно работал над ней, вкладывая всю силу сознания, которое теперь, несмотря на некоторую бессистемность, могло вытаскивать на поверхность глубоко похороненные образы. Видимо, его способностям к припоминанию был нанесен какой-то безвозвратный урон.
Когда решение все же пришло, прошлое и настоящее слились в минуте великолепного озарения, а Сликстоун сжал руки в кулаки и закричал. Его взору открылся последний эксперимент Уинтера, самый амбициозный из всех, и Сликстоун один знал его результаты. У него в руках были и камни, и книга. Оставалось только найти белую плиту и точку перехода, и он откроет путь к величайшему знанию. Сэр Веронал снова перечитал записную книжку, в которой миссис Бантер хранила заметки о ночных похождениях Хеймана Солта, человека, который нашел камни, — тот совершал пешеходные прогулки в леса на севере Айленд Филда. Найти плиту будет, конечно же, несложно.
Но что делать с другими людьми, которые могли ему воспрепятствовать? Сноркела он держал на серебряном поводке, а Стриммер сам был в игре. Валорхенд казалась слишком неосведомленной, чтобы представлять какую-либо реальную угрозу. Актриса оставалась для него загадкой. Она прочла одну из «Черных книг», что, к его удивлению, говорило не о скрытности, а о странном для нее проявлении независимости, чего Сликстоун не мог не заметить. И зачем она ходила на похороны миссис Бантер? Поначалу он ждал, что актриса попросит больше денег. Избавиться от нее будет проблематично — еще одна смерть в Ротервирде вызвала бы подозрения, — но и отсылать «жену» во внешний мир было бы тоже рискованно. Сэр Веронал решил, что еще придумает решение.
Он перешел к следующему вопросу. Вооружившись линейкой и бумагой в клеточку, он начал копировать последнюю страницу «Книги римских рецептов». Проведя кое-какие измерения, сэр Веронал позвал своего самого доверенного исполнителя.
— Отнеси это в литейный цех и держи рот на замке. Размеры должны быть в точности такими же, а материал легким. Используй титан.
Мужчина лет шестидесяти посмотрел на страницу и моргнул, а сэр Веронал не смог удержаться от соблазна разделить с ним свой триумф.
— Это ерунда, просто клетка с особыми свойствами, — сказал он.
— Для чего? — произнес слуга, который боялся, что теперь в хозяйстве заведется какой-нибудь жуткий питомец.
— Для удивительной игры в иллюзии, — ответил сэр Веронал.
10. Инерция
Конец апреля выдался погожим, тучи рассеялись, дул легкий ветерок. Дожди приносили свежесть и шли в основном по ночам. Ласточки прилетели рано — они носились по обоим уровням Итерс Уэй, на лету подхватывая насекомых. Хлебные крошки доставались простым воробьям.
И только Ференсен не радовался перемене погоды. Кожа его пересыхала, а глаза непроизвольно щурились от прямого света солнечных лучей. Он вставал спозаранку и продолжал искать черную плиту, укрываясь в тени зонта. Ряды живой изгороди лучами расходились от города, соблюдая ту же систему, которая прослеживалась в расположении курганов и буковых рощ: те своими корнями попирали верхушки лежащих под ними могильников. Ференсен рисовал диаграммы и выискивал возможные варианты решения загадки так же, как профессор Болито охотился за неоткрытыми планетами, сочетая точные данные с собственным чутьем. Но Ротервирд упрямо отказывался выдавать свои секреты, и Ференсен начал опасаться, что плита находится в городе, вход в который был ему заказан.
33
Блоки песчаника, расставленные в определенном порядке, как, например, в Стоунхендже — древнем ритуальном сооружении.