Сэр Веронал перечислил другие жемчужины коллекции:
— Если двигаться слева направо — «Герцогиня Малфи» и «Белый дьявол»[16], изданные при жизни автора, отпечатанные Николасом Оуксом. Первого издания «Короля Лира», того, ин-кварто, со знаком пестрого быка, у меня нет… пока что.
И представление продолжалось до тех пор, пока сэр Веронал не добрался до цели своего экскурса.
— Для меня существует одно недостающее звено — история Ротервирда. — Сэр Веронал приблизился к Облонгу. — У меня есть всего два предположения, почему эти люди скрывают свое прошлое. Либо они хотят сберечь сокровище, либо стремятся избежать опасности, но, возможно, и то и другое. — Сэр Веронал помедлил. — Я щедро плачу тем, кто мне помогает.
Пусть Облонгу и хотелось произвести впечатление на этого человека, он все же не стремился идти дорогой Роберта Фласка. Испытывая неловкость, он только пожал плечами, но сэр Веронал возобновил атаку:
— Разве может быть, чтобы историк шесть месяцев прожил в городе, так ничего и не узнав о местной истории? — Его серо-зеленые глаза так и впились в Облонга. Сэр Веронал сменил тактику: — Так что же случилось с вашим предшественником?
— Мистера Фласка освободили от должности.
— Как любопытно! И по каким же причинам?
— Он сделал то же, чего вы просите от меня.
— И что же он обнаружил?
Облонг почти сразу пожалел о сказанном, но все-таки поддался давлению:
— Что-то о Лост Акр Лейн, но я не знаю, что именно.
— И как вы это выяснили? От кого?
— Уже не помню, сэр Веронал, кажется, кто-то в пабе проболтался у меня за спиной. — Облонг сам услышал, как неубедительно прозвучала отговорка, но просто не имел права вовлекать Фангина в еще большие неприятности.
Сэр Веронал обрадовался косвенному подтверждению того факта, что он не зря претендовал на «Душу подмастерья», но радость смешивалась с раздражением — историк слишком щепетильно относился к правилам. Ясное дело, Облонг знал больше, чем говорил.
— Вы просто не можете помахать морковкой прямо у меня перед носом и тут же ее спрятать, — мягко произнес сэр Веронал.
Впрочем, Облонг все же почувствовал растерянность и даже злость хозяина, когда тот бесцеремонно отправил его обратно в Большой зал. Пусть и завуалированный условностями этикета, посыл оказался ясен: до тех пор пока не расскажешь все, что знаешь, о моих сокровищах можешь не мечтать.
Орелия следила за тем, как сэр Веронал поднимался по лестнице с Облонгом.
Хороший шпион последовал бы за ними. Но далеко уйти ей не удалось.
— Орелия, дорогуша!
Орелия никогда не видела, чтоб тетка так сияла от радости. Миссис Бантер щеголяла в новом, украшенном блестками платье — при этом на каждом открытом участке ее тела сверкали драгоценности — и что-то рассказывала молчаливому Горэмбьюри, который на ее фоне выглядел натуральным гробовщиком. Тетка энергично помахала племяннице.
— Ну разве она не великолепна? А мораль истории такова: хорошая торговля приносит закономерные результаты. Она начала торговаться, я повысила ставки.
Возможно, возымели должное действие коктейль «Голубая лагуна» и пышность приема, а может, миссис Бантер просто хотела приобщиться к популярности хозяина. Что бы за этим ни стояло, она так и излучала позитив. Похоже, миссис Бантер впервые гордилась племянницей.
Орелии долго не удавалось от нее избавиться, пока не появился Ромбус Смит, который великодушно пришел на помощь Горэмбьюри. Орелия поднялась в галерею, неторопливо осмотрела картину и скользнула за дверь. В середине коридора она невольно приостановилась; окружавшие ее полотна изображали всевозможные уродства и пытки, что было вполне достойно музейной экспозиции, но говорило о мрачных наклонностях владельца дома, который обладал достаточными средствами, чтобы выбирать обстановку на свой вкус.
— Мне показалось, что сюда кто-то проник, — произнес мужской голос у нее за спиной.
— Библиотеки созданы для пытливых умов, — пробормотал другой властный голос из противоположного конца коридора; ей показалось, что он принадлежал сэру Вероналу. По всей вероятности, новый историк разочаровал его.
Орелия подняла ближайшую свечу и воспользовалась единственным путем к отступлению, укрывшись в дальнем лестничном пролете, который спиралью поднимался куда-то вверх и в темноту; не покрытые ковром ступени выделялись на фоне преобладающей роскоши, а проход заграждал пурпурный канат толщиной с ее руку. Прикрывая ладонью пламя свечи, Орелия перепрыгнула через канат и поднялась наверх, после чего остановилась у первого поворота, боясь, что кто-то мог услышать скрип ступеней.
16
Пьесы Джона Уэбстера (1578–1634), английского драматурга, современника Шекспира, мастера так называемых «кровавых трагедий». (