Она сделала единственный возможный вывод: сэр Веронал унаследовал значительное богатство от криминальной династии, которую давным-давно основал его иностранный предок. Предметный указатель заканчивался 1950-ми годами. Больше фамилия Сликстоун нигде не значилась, поэтому она так и не смогла до конца понять, продолжил ли сэр Веронал традицию. Актриса предчувствовала надвигающиеся осложнения. Как обо всем расспросить, не вызывая лишних подозрений? Что ж, по крайней мере, ее роль приобрела дополнительную глубину. Зрители с новым интересом будут наблюдать за ее участием в пьесе.
Но какой эта пьеса стала теперь? Исторической трагикомедией, три в одном?
Мальчик сидел на корточках и смеялся — что может быть лучше для преступника, чем город, в котором нет ни преступлений, ни полиции, ни даже элементарных мер безопасности? В камине магазинчика «Безделушки и мелочи» продолжал гореть огонь. Снаружи скрипела вывеска, покачиваясь на ветру. Дверь поддалась всего лишь пластиковой карте, но он оставался настороже, зная, что для сэра Ви самое большое преступление — это попасться на горячем.
Бухгалтерская книга самым удачным образом обнаружилась на письменном столе. На листке с соответствующей датой он легко нашел нужную запись: «Ротервирдские камни утешения. Сорок гиней. Хейман Солт». Снова запер дверь и выскользнул обратно на Голден Мин. Мальчик почувствовал странное удовлетворение. Всю жизнь он только и делал, что воровал разные вещи, и вот теперь его карьера пошла вверх. Теперь он похищал информацию.
На следующий вечер вернулся сэр Веронал. Его характер снова изменился, в нем все еще чувствовалась растерянность, но теперь к ней примешивалась странная живость. Актриса не представляла, в чем заключалась причина перемен, и сомневалась, что зрители это также поймут, разве что ей самой удастся докопаться до истины; но Сликстоун решил сначала поговорить с мальчиком. Они расположились у огня в библиотеке.
— Вино, Родни, — произнес он, — нужно сначала оценивать по цвету, затем почувствовать аромат и только тогда пробовать.
Мальчик повторил манипуляции сэра Веронала с собственным бокалом — сначала к свету, потом понюхать, затем глотать. Сликстоун резко сменил тему:
— Есть результаты?
— Хейман Солт, сэр Ви. Он работает садовником при Городском совете. Это он продал камни за сорок гиней.
— Где он их нашел?
— В книге об этом ничего не говорилось.
На лице старика отразилось разочарование. Он обратился к актрисе:
— Эта миссис Бантер: вы говорили, что она следит за всеми ночными передвижениями жителей Ротервирда?
— Так она мне сказала, и не без гордости.
— Зачем ей это нужно?
— Информация о других наделяет человека властью над ними — Бантер сама так выразилась, слово в слово.
Сэр Веронал улыбнулся — миссис Бантер была совершенно права.
— Она записывает все в тетрадки. — Актриса опустила некоторые детали в целях сохранения более доверительных отношений со своим «мужем». Даже говорящий правду не стал бы сознаваться в том, что одна из записей посвящена его ночным похождениям.
— Бантер сама вам об этом сказала?
— Ей хотелось произвести впечатление. Она жаждет вашей благосклонности.
В ответ сэр Веронал бросил одну из тех загадочных реплик, которые стали все чаще мелькать в его речи по приезде в Ротервирд:
— Не нравится мне эта фамилия — Бантер[28]. — Он повел носом в воздухе и снова повернулся к Родни: — Послушай-ка, Родни: одно из самых приятных достижений в жизни — это убить трех зайцев одним выстрелом.
В тот же вечер сэр Веронал проводил осмотр личного кабинета — по старой традиции он следил за мерами безопасности в каждом доме, хранившем записи о его империи. Свет инфракрасной лампы скользил по полкам. Сликстоун лично разработал специальный спрей, который оставлял на корешках книг тонкую пленку, невидимую глазу, но чувствительную к прикосновению человеческой кожи.
Отпечатки высвечивались во мраке, точно следы на песке. Нарушитель проявил избирательность — просмотрел «Предметный указатель», несколько ранних томов и — тревожный знак — одну из «Черных книг».