В переулке занял позицию танк.
Голубой росчерк энергетического выстрела был сокрушителен в условиях коротких дистанций городского боя. Расчёт у экипажа был верным, они замаскировали танк в груде искорёженных машин, заглушили двигатель, опустили щиты. Пропустили мимо себя головняк пользуясь более подвинутыми средствами наблюдения, чем те, которыми экипирована пехота.
И дождавшись цели покрупнее — атаковали.
Энергетическая пушка низвергла из себя «заряженный» снаряд и тот с оглушающим визгом ударил в энергетический щит роботизированного комплекса поддержки. Голубая вспышка от столкновения с невидимым щитом была так сильна, что накрыла окружающих солдат.
Прежде чем покатиться по насыпи, капитан увидел, как несколько фигурок взорвались кровавым паром, а у остальных, заискрили перегруженные энергией щиты.
«Первые потери на земле…»
— К бою!
В бою солдат имперский солдат должен вести себя сдержанно. Молчать и работать через интерфейс. Но они не молчали. Мат, стоны, неразборчивые крики… Кардинал отключил голосовую связь в подразделении и отдал приказ через интерфейс:
— Пехоте найти укрытия и рассредоточиться. Гранатомётчикам маркирую цель.
РКП Москит успел повернуть орудие и открыть стрельбу, но толку от этого было мало. Танкисты выстрелили три раза подряд. Первый выстрел разрядил щит. Второй оторвал одну из лап и отбросил РКП грудой металла к зданию напротив. Третий разорвал технику в клочья, заставив сдетонировать боезапас и осыпав осколками всю улицу.
И всё это примерно за семь секунд.
Тьма в переулке набухла голубым светом заработавшей гравитационной подушки, и ужасная махина полезла на улицу. Кто-то по неопытности открыл стрельбу из автоматов, но быстро затих демаскированный, а затем раздавленный ответным огнём тяжёлого пулемёта.
На глазах Кардинала длинная, тяжёлая пушка повернулась прямо к насыпи и исторгла последний выстрел — четвёртый, прежде чем уйти на полную перезарядку.
Капитан пришёл себя заваленный бетонной пылью и камнями в какой-то трещине. Кто-то разгрёб камни и грубо хватая, вытащил его наружу:
— Живой? — Боец с нашивками сержанта встряхнул офицера. — Капитан, ты выпал из мониторинга, ранен?
Насыпь перестала существовать. Танк разнёс завал в клочья и теперь дорога была открыта. Сама махина — всё ещё была здесь, Кардинал видел её угрожающие очертания в каких-то двух десятках метров.
Сфокусировав взгляд на лице сержанта, поставившего его на ноги, он прохрипел:
— Доклад.
Интерфейс сбоил и не работал, связь через биотический блок, имплантированный в мозг, была невозможна. Сержант всё прекрасно понял, придержал за руку помогая выбраться и сказал:
— Ребята из третьего отделения выстрелом из РРБЗ[2] выбили ему ходовую. А мои накрыли по вспышкам башенный пулемёт.
«Сколько же я был без сознания?»
Капитан уже и сам видел капли расплавленного металла, что стекли по чешуйчатой броне башни. В орудии краснела раскалёнными краями аккуратная дыра.
— С орудием кто разобрался?
Сержант, чьё лицо Кардинал не видел за маской и очками, ответил:
— Все товарищ капитан. Оба гранатомётчика отработали вторыми выстрелами. Один ушёл выше, второй слава богу попал.
Только сейчас, офицер, отходящий от боя и потери сознания, вдруг понял, что докладывать ему должны другие офицеры:
— Где твой лейтенант?
Сержант покачал головой, как бы говоря — нет.
— А тот, что шёл с третьим отделением?
— Стоял слишком близко к Москиту товарищ капитан. Записан в потери, но от него совсем ничего не осталось. Второй был на насыпи, там лежит — сержант махнул рукой в сторону — двухсотый[3].
В этот момент у Кардинала заработал биоблок. Биотический имплант наконец перезагрузился и моментально развернул интерфейс.
Потери живой силы двенадцать единиц (поимённый список)…
Из них офицеров — двое (поимённый список)…
От двух отделений осталось только одно. По неопытности люди стреляли и терялись, а секундное промедление — было смерти подобно. Установленный на танк пулемёт не оставлял шансов. С лёгкостью вскрывал несерьёзные укрытия вроде обломков бетона и стоящих тут и там машин. Отрывал конечности, вспарывал грудные клетки и превращал головы в розовые брызги на камнях.
2