Выбрать главу

– Дэйгис, те древние люди, Драгары в тебе, знали что-нибудь? Есть какой-нибудь способ спасти его? – спросила она, ее лицо было бледным, а изумрудные глаза помрачнели от муки.

Он сделал глубокий вдох и ответил ей так же, как Драстену, когда несколько дней назад его брат задал ему тот же самый вопрос.

– Нет, девушка, – солгал он.

Глава 26

Воспоминание/День девятый: Кейон и я поженились сегодня!

Это никоим образом не было похоже на то, как я обычно представляла свою свадьбу, но это, возможно, не могло быть более прекрасным.

Мы написали свои собственные клятвы и провели частную церемонию в часовне имения. Когда она закончилась, мы написали наши имена в Библии Келтаров, на плотном пергаменте цвета слоновой кости, обрамленном золотом.

Джессика МакКелтар, жена Кейона МакКелтара.

Драстен, Гвен и Хлоя были свидетелями, однако Дэйгис не смог присутствовать из-за плохого самочувствия.

Кейон – теперь мой муж!

После свадьбы мы наслаждались тортом, шампанским и медовым месяцем длиною в целый дождливый день, проведенный в огромной кровати под балдахином перед ревущим камином в великолепном пятисотлетнем шотландском замке.

Его клятвы были прекрасны и намного лучше моих. Я знаю, что МакКелтары подумали так же, поскольку и Гвен, и Хлоя стояли, затаив дыхание, и их глаза слезились. Даже Драстена они, кажется, не оставили равнодушным.

Я хотела повторить их для него, но Кейон не позволил это сделать. При этом он вел себя действительно странно. Он положил свою ладонь на мое сердце и мою на свое – это было так романтично – и сказал:

– Придётся ли честь свою  потерять, пусть то буду я, а не ты. Придётся ли душу в забвенье послать, пусть то буду я, а не ты. А если вдруг смерть нежданной придет, отдам свою жизнь за тебя. Я – твой. Я Дарован тебе навсегда.

От этих слов по всему моему телу прокатилась дрожь. Боже, как я люблю этого мужчину!

Воспоминание/День восьмой: Этим утром мы выбрали имена для наших детей. Он хочет девочек, которые будут похожи на меня, а я хочу мальчиков, которые будут похожи на него, таким образом, мы решили, что у нас их будет четверо, по двое каждого пола.

Я согласилась бы на это. И, если кто-то слушает меня там: «Я СОГЛАСНА ДАЖЕ НА ОДНОГО, ПОЖАЛУЙСТА».

Воспоминание/День пятый: Черт бы побрал этого мужчину – он попросил, чтобы я не присутствовала там, когда это произойдет!

Джесси не подозревала, что ее ожидает. Разговор начался довольно безобидно. Они лежали на кровати в Серебряной Комнате, Кейон раскинулся на спине, а она блаженно удовлетворенная растянулась на нем сверху. Ее груди прижимались к его твердой груди, ноги были разведены по бокам от его бедер (и каждый раз при малейшем его движении, она испытывала восхитительный остаточный трепет от оргазма, который только что пережила), а ее лицо утыкалось в теплое местечко, где его грудь переходила в шею.

Они занимались любовью в течение многих часов и только что шутили по поводу того, что им нужно сделать набег на кухню, чтобы подкрепиться, но ни у одного из них не хватало сил, чтобы двигаться.

Когда смех стих, наступил один из тех напряженных моментов, которые сопровождались неловкостью. В последнее время они все чаще возникали, так как было очень много тем, которые они оба мучительно боялись затрагивать.

– А если мы разобьем зеркало, Кейон? – не удержавшись, спросила она в напряженной тишине. – Что произойдет?

Он гладил ее затылок, зарываясь пальцами в кудри.

– Зеркало – всего лишь мое окно, или дверь в мир, если тебе так будет понятней, Джессика. Фактически, тюрьма Темного Двора Сидхе, в которой я живу, расположена в другом измерении. Я буду пойман в ловушку в этом месте Темного Двора Сидхе, без возможности выйти. Тогда, когда десятина не будет заплачена, и Лука и я умрем. Он – в этом мире, я – в каменном брюхе без окон.

Она вздрогнула, представив эту отвратительную картину.

– Если ты знал, что тебе достаточно разбить зеркало, чтобы не дать Луке передать десятину через него, почему ты не сделал этого до того, как прибыл в Чикаго?

– Ох, дорогая, до тебя я не встретил никого, кто мог бы вызвать меня. Я попытался убедить вора освободить меня, но он думал, что сходит с ума, и упаковал зеркало. После этой неудачной попытки я пришел к выводу, что, возможно, будет более мудрым позволить времени и расстоянию отделить меня от Луки. Тревейн находится в постоянном поиске могущественных Реликвий и у него много связей. Я не имел представления, какие из перекупщиков связаны с ним, и боялся продолжать показывать себя из-за вероятности того, что эта новость дойдет до него, и он успеет вернуть зеркало до Самайна. Потом я встретил тебя, и мне представилась возможность покидать зеркало, чтобы защищать тебя. Вот почему я был настолько обеспокоен, чтобы оно не разбилось, – чтобы не оставить тебя без защиты. – Он помолчал, а затем мягко добавил: – Была также еще одна маленькая причина: мне никогда так отчаянно не хотелось жить, как в тот момент, когда я увидел тебя, дорогая. Более тысячи лет жизнь ничего не значила для меня кроме мести. И вот, когда представился подходящий момент для мести, жизнь внезапно приобрела смысл. Это горькая пилюля.

Джесси сама задыхалась от этой горечи. Так как драгоценные дни пролетали, а Драстен и Дэйгис по-прежнему отрицательно мотали головой и говорили, что они все еще не нашли способа спасти его, таким образом, она вынуждена была собираться с силами, чтобы не совершить ошибку.

Кейон, возможно, смирился со своей смертью как с необходимостью, но она никогда не сможет сделать этого.

Каждую ночь в определенный момент она спускалась в темную библиотеку, садилась перед компьютером, сжимая руки между коленями. Несколько предыдущих ночей она даже не осмеливалась включать его.

Потому что с каждым днем она становилась слабее. Этика? Что такое эта этика? Она даже не была уверена, что сможет написать это слово. Его не было ни в одном словаре, которым она пользовалась.

– А если разбить его, когда ты будешь снаружи? – упорствовала она.

– То же самое. На самом деле я возвращаюсь не в зеркало, а в то место в Темном царстве. Когда выделенное мне в этот день время свободы истечет, я снова вернусь туда, без возможности выйти. Итог будет тем же самым, поскольку не будет возможности заплатить десятину, в конце Самайна мы умрем.

– О, ради Бога, – кричала она, отстраняясь от него. Сев, она с силой ударила кулаком матрац. – Я окружена магией! Трое из вас – Друиды. Вдобавок ко всему ты – маг, а Дэйгис был захвачен душами тринадцати древних злобных существ! Разве ни один из вас не знает заклятия или чар, или чего-то еще, что поможет разорвать этот дурацкий контракт?

Кейон покачал головой.

– Это только кажется возможным, но это не так. Келтары избраны защищать знания Светлого Двора Сидхе, не Темного. Хотя некоторые из нас имеют привычку баловаться вещами, с которыми лучше не связываться, мы обладаем очень узкими знаниями в области Темной магии, и еще меньше знаем о более темной половине Туата Де Данаан.

– Должен же быть иной способ, Кейон!

Сев, он схватил ее за плечи, и твердо поглядел на нее своими глазами цвета виски.

– Ах, Боже мой, девушка, ты думаешь, что я хочу умереть? Неужели ты думаешь, что если бы существовал любой другой способ остановить Луку, я не ухватился бы за него? Я люблю тебя, женщина! Я сделал бы все что угодно, чтобы жить! Но факт в том, что эта самая жизнь поддерживает бессмертие Тревейна, и только моя смерть может изменить это. Если ему предоставить время, он найдет Темную Книгу. Нельзя позволить ему заполучить это время. Под угрозой находятся не только наши жизни, но жизни многих, от этого зависит будущее этого мира. Сейчас я могу остановить его. Больше никто в ближайшее время не будет в состоянии сделать это.