Я не осознавал, что говорю вслух, пока Джорджия не коснулась меня. Я оттолкнул ее, так как мне нужно было сосредоточиться. Стены постепенно опускались, мне удавалось сомкнуть воду. Просто нужно было сосредоточиться чуть сильнее. А затем лед в моих ладонях начал растекаться по рукам и спине, охлаждая шею и успокаивая дыхание. Я плыл на волне. От облегчения у меня задрожали ноги, и я наконец потянулся к Джорджии. Теперь я мог ее коснуться. Больше всего на свете мне хотелось просто ее обнять. Но, как и образы в моей голове, Джорджия исчезла.
Я ворвалась на кухню, громко хлопнув дверью с москитной сеткой. Мама развернулась, явно намереваясь меня отругать, но передумала, увидев выражение моего лица. Она быстро отставила миску с картошкой и, когда я поплелась к ней в объятия, позвала отца.
– Мартин!
Она пыталась разогреть еду на плите к приходу гостей. Когда Моисей с Кэтлин не появились в одиннадцать, мы немного удивились. Миссис Райт была не из тех, кто опаздывал. Через пятнадцать минут мама принялась звонить ей домой. Но гудки все шли, и мама начала ворчать из-за остывшей индейки с пюре. Поэтому я вызвалась пробежаться к Кэтлин и помочь им с Моисеем побыстрее собраться. Его бабушка захотела испечь нам пироги на десерт, несмотря на все возражения мамы, что это они наши гости.
Мне не хотелось к ним идти. Все тело ныло от усталости, и я не горела желанием встречаться с Моисеем раньше времени. Мне и так с трудом представлялось, как мы будем сидеть за одним столом, чтобы на моей груди не возникла алая буква[5]. Моисей-то будет в порядке. Он просто просидит молча все время. А я буду потеть, ерзать, и кусок в горло не полезет. Злость придала мне храбрости, и я вылетела за дверь, с хрустом шагая по снегу, которым припорошило за ночь землю. Мои джинсы были чистыми и накрахмаленными, парадная блузка – отглажена, волосы аккуратно завиты. Я даже накрасилась. Так разоделась в честь Дня благодарения, а мой вид даже некому оценить! Опаздывать к праздничному столу считалось неприличным. Я ускорилась и, подойдя к серому кирпичному домику Кэтлин, шумно поднялась на крыльцо.
Затем пару раз постучала и вошла.
– Миссис Райт? Это Джорджия!
Первым делом я отметила запах. Пахло скипидаром. Краской. А вот аромата пирогов я совсем не учуяла.
Я резко остановилась. За входной дверью находилась маленькая прихожая с вешалкой для верхней одежды, скамьей и лестницей наверх. Слева – крошечная гостиная, справа – обеденная, смежная с кухней. Вдоль задней части дома располагалась большая гостиная, которую пристроил муж Кэтлин Райт сорок лет назад. В нее можно было пройти через кухню или через маленькую гостиную. Комнаты первого этажа формировали неаккуратный, уродливый круг с прихожей по центру и лестницей на второй этаж, где были ванная комната и три небольшие спальни. Я посмотрела наверх, пытаясь решить, стоит ли мне подняться. В доме было так тихо…
А затем я услышала едва различимый шорох. Чей-то шаг. Вот опять. Я почти сразу узнала этот звук. В конце концов, я слушала его с закрытыми глазами несколько ночей подряд, пока Моисей расписывал мою комнату.
– Моисей? – позвала я и пошла в обеденную комнату.
Сделав еще три шага, я увидела ее. Кэтлин Райт лежала на кухонном полу, укрытая стеганым одеялом, которое будто стащили с ее кровати.
– Кэтлин? – пропищала я вопросительным тоном.
Наверное, мне стоило тотчас подбежать к ней. Но я впала в ступор и не сразу поняла, что именно передо мной предстало. Поэтому я подкралась на цыпочках, словно она действительно задремала, а я потревожила ее странный сон.
Присев рядом с Кэтлин, я немного оттянула одеяло. Над стеганым краем виднелись только седые кудряшки, но не лицо.
– Миссис Райт? – повторила я, и тогда до меня наконец дошло. Она не спала.
Все это не может быть реальностью. Наверное, это я сплю.
– Кэтлин?! – взвизгнула я, падая навзничь.
Мои ладони инстинктивно уперлись в пол, но тут я почувствовала острый укол и отдернула руку, вскрикивая, словно ее укусила сама смерть и собиралась забрать и меня. Задняя часть моих свежевыстиранных джинсов намокла. Я упала в лужу, и на полу валялись осколки. Всего лишь стекло. Не смерть. Но Кэтлин Райт была мертва, и кто-то укрыл ее, зная об этом.
Я схватила полотенце со столешницы и тут заметила, что под ним находились пироги – прекрасные пироги, выстроенные в ряд. Все четыре. Кто-то отрезал кусочек от яблочного пирога. Я на секунду уставилась на эту недостающую часть, думая о том, как Кэтлин попробовала свою выпечку перед смертью. Неожиданно все происходящее стало реальным и оттого более трагичным. Я отвернулась, обматывая кровоточащую ладонь, и начала искать старый телефон на стене. Мне пришлось переступить через Кэтлин, чтобы добраться до него, и от этого меня затрясло.