- Ага, Виктор говорил, что Женька с горя в готы подалась. А она отпиралась – мол, совсем не поэтому.
- Ну да, конечно! После этого мы не общались с ней год. Вернее, это она не хотела меня видеть. Даже на свадьбу не пришла. И в церковь за весь тот год ни разу не зашла. И приехала только, когда мне дали здесь приход. Мы с ней разговаривали, и она сказала, что любовь прошла. А вот отношение к браку и вообще интимным отношениям осталось прежнее. Только с любимым человеком и после свадьбы. Я понимаю, тебе это кажется диким, но…
- Мне это вовсе не кажется диким, - возразил я. – Под каждой крышей свои мыши. Просто если бы я знал об этом раньше…
- А как ты себе это представляешь? Я должна была носить значок с надписью «Я не сплю с парнями до свадьбы»?
Мы с батей резко обернулись. Женя в наброшенной на плечи шали сидела на лестнице, ведущей с крыльца на второй этаж.
- Здрасьте вам через окно, - недовольно сказал батя. – Какого?..
- А такого. Я тут сидела еще до того, как Мартин вышел. Сначала хотела тихонько уйти, потом подумала, может, стоит спуститься и поговорить. Пока собиралась с духом, гроза началась, потом ты появился. Побоялась, что, если уйду, вы услышите и подумаете, что я подслушивала.
- Ага, а потом перестала бояться?
- Так разговор обо мне пошел.
- Ты, может, спустишься? А то сейчас всех перебудим.
Женя подумала и спустилась к нам. Я подвинулся, но она села на перила.
- Извини, Мартин, я хотела тебе объяснить, но ты не стал слушать. Можешь считать меня дикой, отсталой дурой, но я так не хочу: перепихнулись и разбежались. Ты мне нравишься, даже очень, но я не знаю, люблю ли я тебя. Не знаю, как ты относишься ко мне. И вообще… Ты ведь уедешь домой. А я?
- Жень, я сам ничего не знаю, - вздохнул я. – Что будет с мамой? Что будет с нами со всеми? Я не могу ничего решать. Даже просто о будущем думать – не могу. Сейчас – не могу.
- Бедный ты, бедный!
Женя наклонилась и погладила меня по волосам, но тут же отдернула руку, словно сама испугалась того, что сделала.
- Почему ты мне не рассказал?
- Не знаю. Трудно об этом рассказывать.
- Может быть, поживешь здесь, пока мама не очнется? И пока этого психа не поймают? – предложил батя.
- Спасибо. Но я должен найти его сам. И должен узнать, что произошло между ним и родителями.
- Ты уверен в этом? – нахмурился батя.
- Да.
- Ну… Тогда Бог в помощь. Но учти, наверняка понять и принять то, что ты узнаешь, будет непросто. Мне так кажется. Кстати… Когда твой отец окончил институт?
- В 88-ом получил диплом. А заканчивал учиться уже в Праге.
- Моя двоюродная сестра тоже училась в первом меде. Только вот не помню, в каком году окончила – в 88-ом или в 89-ом. Могу завтра позвонить ей. Может, она знала твоего отца и сможет что-нибудь интересное сказать.
- Это было бы здорово, - обрадовался я. – По-любому надо искать маминых и папиных однокурсников.
- Ну ладно. «Гроза прошла…»
- «И ветка белых роз в окно мне дышит ароматом»[7]1, - подхватила Женя. – Пойдемте-ка спать уже.
42.
Я думал, что не засну, но провалился в сон, едва коснувшись головой подушки. И снова оказался на берегу маленькой лесной речки. И между мной и Женей произошло то, чего я так хотел и чего не случилось наяву. Яркий, красочный эротический сон. Только вот…
Только вот радости никакой мне это не принесло. Напротив – тоскливое ощущение, что все идет не так, неправильно. Сон был пропитан им, как мокрая губка водой. И дело было не в том, что «всякая тварь после соития печальна», как утверждал Аристотель. Тогда в чем? Я сидел на песке у самой воды и пытался понять, но не мог.
Проснулся я с тяжелой головой и неприятным осадком. Как будто сделал что-то такое, за что стыдно. Не остро стыдно, а вяло, но прилипчиво.
Саша с Виктором еще спали. Я вышел во двор и увидел Женю. Она стояла около умывальника спиной ко мне и расчесывала волосы. На ней были джинсовые шорты и черный топ. Утреннее солнце подчеркивало каждый изгиб ее стройной фигуры. И снова во рту пересохло, а сердце противно зачастило.
И в этот самый момент я понял смысл своего сна.
Тихо, чтобы Женя не услышала, я вернулся в дом и сел на кушетку.
Это был второй сон, который приоткрыл мне будущее. Только если первый показал мгновение реального будущего, этот показал будущее возможное. То, что наверняка произошло бы, если бы Женя меня не оттолкнула.
Меня никогда не интересовало, сколько мужчин было у девушек, с которыми я встречался. И тот фактор, насколько быстро удавалось перевести общение в горизонтальную плоскость, нисколько не влиял на мое отношение к ним. В смысле, я никогда не думал, как, например, Ванька: ага, раз легла в постель после второго, а то и первого свидания, то девица эта… ну да, именно то самое русское слово из пяти букв. Но я-то ведь и относился к ним легко: получилось – хорошо, нет – найдется другая. С Женей… С ней все было не так.