Поэтому он перевязал свою рану так быстро, как это было возможно, использовав одну из футболок из сумки, и помчался обратно к кровати, где склонился над Мэри Энн. Кожа белее мела, голубые дорожки вен стали заметнее, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Все мелочи… Пока не посмотришь на грудь. Там столько крови запеклось на коже, можно было подумать, что на ней красный свитер. Хуже того, стрела все еще торчала с обеих сторон.
— К-как п-плохо? — прошептала она.
Она лежала на боку, плечи опустились, а голова наклонилась вперед. Она пыталась бороться со сном, ее зубы стучали. Никогда он не видел ее такой слабой и беспомощной. И никогда бы не хотел вновь увидеть ее такой.
Он хотел бы паниковать и биться в истерике, но не позволял себе. Кто-то должен сохранять спокойствие. В скобках: только он мог это сделать.
— Р-Райли?
Никакой больше лжи, только суровая правда.
— Плохо. Очень плохо.
— Я з-знала. Ум-мираю?
— Нет! — закричал он, и потом добавил тише: — Нет, я не дам тебе умереть.
Он прижался пальцами к ее сонной артерии и считал удары, которые словно подскакивали к нему на встречу. Сто шестьдесят восемь в минуту. Господи боже. Скорость, с которой билось ее сердце, было свидетельством того, сколько крови она потеряла. Если ее пульс дойдет до ста восьмидесяти ударов в минуту, ее уже ничто не спасет.
Он должен действовать быстро.
— Мне нужно оставить тебя здесь на минутку, ладно? Я раздобуду все необходимое, чтобы вытащить стрелу.
От этого кровотечение усилится, но он не мог оставить ее так.
— Ла… дно.
Ее веки трепетали, словно она пыталась сфокусировать взгляд на нем, но не удавалось. Ему нужно уйти, скорей, скорей, скорей, но если он отпустит ее, она может упасть на лицо или на спину, и в обоих случаях ее хрупкое тело пострадает еще сильнее.
Двигаясь так, словно это соревнование на гоночной трассе, он разложил подушки спереди и сзади, удерживая ее в такой позиции некоторое время, и накрыл одеялом ее ноги, чтобы согреть. Затем смыл с себя кровь и выскочил за дверь, украл деньги со стойки регистрации, помчался в магазин через дорогу, чтобы купить марлю, дезинфицирующее средство и все, что только смог найти, что могло бы понадобиться.
И да, его шорты словили несколько взглядов. Когда он собрал все, что нужно, он просто кинул деньги на кассу и вышел.
Мэри Энн не сменила положения. Ее глаза закрылись. Все тело нещадно трясло. Нехороший знак. Он вновь посчитал ее пульс. Сто семьдесят три удара в минуту.
Его пальцы дрожали, пока он откупоривал полупустую бутылку водки и, держа рот Мэри Энн открытым, вливал в нее содержимое. Он массировал ее горло свободной рукой, помогая ей проглотить как можно больше.
Она не давилась, не возражала, черт, вообще не замечала, что он с ней делает. Хорошо ей, поскольку сейчас ей будет больнее, чем когда-либо прежде, но признак плохой. Очень, очень плохой.
— Ты не умрешь на моих руках, — сказал он ей. — Поняла?
Он плеснул немного алкоголя на рану. Его все еще потряхивало, но он взялся за один конец, вдохнул и выдохнул, постарался унять дрожь и разломал древко, убирая наконечник.
Он бросил его на пол, приподнял Мэри Энн к свету лампы и осмотрел, что осталось. Древко прошло насквозь и торчало с обеих сторон. Окей. Ладно. Она уже и так пострадала. Опаснее сейчас было бы оставить обломки внутри нее. Он потянул древко наружу. Нужно было сделать это быстро и плавно.
Как будто это было возможно, когда он выглядит так, словно у него прогрессирует болезнь Паркинсона[4]. Райли схватил водку и допил остатки в три глотка. Жидкость прожгла его горло, ошпарила желудок, кипятком прошлась по венам. Он уже занимался ранами до этого. Своими, его братьев и друзей. Почему его так ломало сейчас?
Он прижал пальцы к пульсу Мэри Энн. Сто семьдесят пять.
Из него вырвались ругательства, но алкоголь хотя бы сдерживал рвоту. Он переместился ей за спину. В зеркале напротив он видел, что ее глаза оставались закрытыми, выражение спокойное, слишком ровное для того, что происходит. Еще один вдох, выдох. «Ты можешь это сделать. Не сомневайся. Просто действуй».
Он поднял руку. Опустил руку. «Давай же!»
Поднял. Опустил. Он хотел схватить стрелу и выдернуть. Так было бы легче, или должно было быть, но древко оказалось скользким из-за ее крови — он не сможет удержать его достаточно долго, чтобы вытащить. Поэтому он должен пропихнуть один конец, чтобы второй вышел сильнее с другой стороны. Одна мысль о том, чтобы проталкивать стрелу дальше в нее…