Пол?
— Я тебе очень признателен, сказал я, за то, что ты меня не забыл.
— Ну, разумеется, не забыл, это чистая правда. А как бы мне хотелось тебя еще и повидать. Конечно… конечно, я ведь не знаю, как ты отнесся бы к такому предложению.
— Я сейчас удивлю тебя, Эндрю: я тоже был бы очень рад повидать тебя. Да. Возможно, как-нибудь вскорости мы с тобой посидим вдвоем, ты и я. Только не пойми меня превратно. Я вовсе не намекаю, чтобы ты назначил число прямо сейчас, так что не трудись листать свой… свой…
— Мой «филофакс»?
— Когда созрею, я тебе позвоню. Если можно.
— Если можно?! Да непременно! Я решительно настаиваю на этом, дружище! И Джейн тоже. Я знаю, Джейн жаждет снова тебя увидеть.
— Да, Эндрю, возможно, она так в самом деле думает. Но теперь, знаешь ли, смотреть на меня не очень-то приятно.
— А ты и раньше не блистал красотой, старина. Слушай, Пол, я отношусь к твоим словам очень серьезно. И прекрасно тебя понимаю. Торопиться тут не надо, а вот когда настроишься… Я имею в виду, когда настроишься снова встретиться с некоторыми старыми и близкими друзьями — ну, ты же меня понимаешь, — только позвони. Кстати…
— Да?
— А сейчас-то? Ты ведь сам позвонил, правда? То есть сам набрал номер, да?
— Да. После нескольких неудачных попыток.
— Замечательно, Пол! Просто замечательно! И это только начало, вот увидишь! То ли ты еще сотворишь, если приложишь свой недюжинный ум!
— Не исключено. Однако же не забудь и другое обстоятельство: безглазие, если так можно выразиться, — болезнь неизлечимая. Следовательно, все мои усилия заведомо ограничены определенными рамками.
— Но эти рамки гораздо шире, чем тебе представляется сейчас, старина.
— Может быть, может быть. Во всяком случае, Эндрю, я действительно нуждался в таком жутком многолетнем одиночестве. Сначала надо было пройти через это, а уж потом начинать думать, как жить дальше.
— Понимаю, понимаю.
— Это немного напоминает игру в теннис, когда побеждаешь в одном сете. Все силы кладешь на этот сет, в конце концов выигрываешь его, и — опять все с нуля. Причем я не придаю своим словам никакого уничижительного смысла, но ведь приходится начинать все с самого начала. Понимаешь, о чем я?
— Еще бы, Пол, еще бы. И я очень рад, что… что период приспособления к новым условиям у тебя, видимо, подходит к концу. Скажу тебе прямо, Пол: да, верно, я не знаю, как ты выглядишь, но разговариваешь ты, вне всяких сомнений, точно так же, как в лучшие свои годы.
— Спасибо. А еще хочу поблагодарить тебя, Эндрю, за то, что ты относишься ко мне без всякого снисхождения. Хотя, конечно, в твоем голосе я все же уловил едва заметную напряженность, призвук смущения от такого прямого, намеренно жесткого разговора. Или я не прав? Так или иначе, я тронут, глубоко тронут.
— Милостивый боже, от тебя ничто не ускользнет. Как я вижу, ты по-прежнему необычайно чуток. Если не ошибаюсь, именно ты однажды сформулировал, что такое писатель, назвав его коллекционером, этаким энтомологом нюансов. Верно?
— Однажды? Неоднократно, Эндрю, неоднократно.
— И тут сам собой напрашивается… Рискнуть, что ли, спросить тебя?
— О чем?
— Нет ли у тебя, случайно, новой книги на подходе?
— Ну, Эндрю, раз уж ты рискнул спросить, отвечаю: есть.
— Есть? Это просто замечательно, Пол! Вот так новость! До чего же я рад, не могу тебе передать! И волнуюсь, предвкушая удовольствие! Рад за тебя и волнуюсь, предвкушая свое удовольствие!
— Вообще-то есть из-за чего взволноваться, верно?
— Еще бы! Но поточнее — в каком она состоянии? На каком ты этапе? Это пока лишь задумка? Всего лишь огонек, мерцающий… ну… гм…
— Трудненько теперь со мной разговаривать, правда, Эндрю?
Короче говоря, не совсем так. Это уже нечто значительно большее, чем мерцающий где-то вдали огонек.
— Господи, до чего интересно! Роман, надо полагать?
— Нет. Нет, в общем-то не роман.
— Не роман?
— Пожалуй, сие произведение придется обозначить как автобиографические мемуары.
— Еще лучше! Еще лучше! Ведь давно, много лет назад, Пол, я уговаривал тебя написать автобиографическую книгу, помнишь?
— Да, только…
— Честное слово, просто ушам своим не верю. А название уже есть?
— «Закрытая книга».
— Как, прости?
— «Закрытая книга». Такое заглавие: «Закрытая книга».
— Ох, Пол…
— Тебе не нравится?
— Не нравится?! Да я в восторге! В вос-тор-ге. «Закрытая книга» — гениально! И знаешь… знаешь, Пол, я уже прямо-таки вижу обложку. Послушай. И скажи свое мнение. Закрытая книга — я имею в виду, на суперобложке будет изображена закрытая книга… а на супере этой книги, то есть книги на обложке, будет изображена еще одна закрытая книга… естественно, поменьше размером, а на обложке той, что поменьше, еще одна закрытая книга и так далее — ad infinitum[27]!