Я вложила ей в ладони мешок, она смотрела на меня ошарашенно. Я почувствовала – кожа ее шершава, она знала много работы.
Потом она сжала мешок и побежала. Я закрыла двери, и петли скрипнули иначе, чем за моим мужем, легко, будто деревце чуть качнулось от ветра.
Я взяла на кухне спички, села на ступеньки. Стала думать, стала вспоминать все, что знала о джоухаре.
В старые времена, когда враг стоял на подступах к городу так близко, что уже и узор на щитах воинов можно разглядеть, женщины за городскими стенами разводили большой костер.
Мужчины шли на поле боя в одежде цвета шафрана, с листьями, дающими смелость, во рту. Они пели красивые гимны. Они знали, что поражение неизбежно, и из битвы не будет возврата, нужно лишь уничтожить как можно больше врагов. Это последнее сражение они называли Шака.
За городскими стенами женщины надевали красные свадебные одежды, наряжали детей, собирали драгоценности, шелк. Они также знали, что их ждет, когда захватчики ворвутся в город: оскорбление, изнасилование, рабство. Преданные жены бросались в огромный костер, как в воду.
Больше других известен форт Читторгарх, где джоухар свершался трижды в разные века. Долгая осада истощила запасы крепости. Численность войск противника во много раз превышала число солдат раджпутов, но правитель решал сражаться, потому что поединок был лучше медленной смерти. Когда женщины форта видели, что защитники города падают, как сухая трава, то разводили костер и шли в него вслед за своей правительницей, чей муж вел солдат на поле битвы. Они не хотели бесчестия, не хотели, чтоб даже их мертвые тела достались врагу. Враги захватывали пустую крепость, огромный крематорий, не получив победы.
В некоторых книгах пишут, что джоухар совершался только в войнах между мусульманами и индуистами, но костры горели и в ранние эпохи, во время индийского похода Александра Македонского. Люди, предчувствуя близкое поражение от греков, поджигали свои дома и города. Около двадцати тысяч жителей города Агалосси подожгли родные улицы и остались в огне.
После того как раджа города Дахира был убит, его жена долгие месяцы командовала обороной. Продовольствие закончилось, но женщины отказались сдаться. Зажгли костры и совершили джоухар. Оставшиеся мужчины вышли на смерть к армии вторжения.
Так было и в форте Гвалиор при нападении Делийского султаната; в форте Рантхамбор, после которого джоухар правительниц, их дочерей и благородных родственников был впервые описан на персидском языке; в городе Джайсламер, где на костер взошли шестнадцать тысяч женщин.
Случалось и так, что слоны армии врагов уже врывались в крепость и времени на погребальный костер не оставалось. Тогда воины сами лишали своих жен и сестер жизни, чтоб сохранить их добродетель. С раджой Ачал Дас Хинчи произошла трагедия: он видел, что армия и оружие врагов несоизмеримо превосходят его силы, поражение неизбежно и близко. Он простился с женщинами, и они добровольно приняли смерть от рук мужей в джоухаре, где огнем послужили клинки. Вскоре прибыло нежданное подкрепление, которое сумело отбросить от крепости врагов, но для женщин было слишком поздно.
Ко мне никто не придет, никто не вытащит меня из беды, только я одна и есть у себя. Мысли о раджпутах, отчаянных женщинах северных царств, сделали меня смелой. Я посмотрела на дом еще раз. Какой мертвый дом! Я снова пожалела, что не узнала имени девушки, которая жила со мной столько дней. Она пошла искать свою дочь, а я пойду искать своих. Я стала поджигать спички и бросать их с лестницы.
Вода
Грейс
– Нам всем не повезло с этой девчонкой. В другое время дело забросили бы на дальнюю полку и забыли бы там. Но тут выборы, а журналисты видели тело, кто-то успел снять на камеру, выложить в Сети. Теперь ведь так. Они приходят, расспрашивают меня. Журналисты от неприкасаемых, коммунисты и прочий сброд. Они же во всем видят тамильский национализм, хотят сыграть на том, что девочка – христианка. А разве она была христианкой? Да никто не знает, кем там она была. Перед выборами даже завядший цветок становится политикой. Меня истерзали в корпорации, сказали позаниматься этим делом, выставить все в хорошем свете. Поэтому и мне, и вам выгодно поскорее изложить все так, чтоб всем понравилось и сыграло на пользу нашему мэру, долгих ему лет. Если бы ее никто не видел, понимаешь? Если бы ее не вынесло волнами, если бы кто-то не стал выкладывать это в свой оотхай-канал[55], мы бы сейчас сидели дома и ели наш ужин.