– Наглая морда! – улыбнулась Юрате. – Нас обоих сюда протащил. Мирка тоже первым делом сюда намылился, но без меня, зараза такая, один. Поразительное было переживание: почувствуй себя панической курицей и получи приз. Но ничего, обошлось, вернулся как миленький. С тех пор постоянно мотается туда-сюда. Но в этом как раз нет ничего удивительного: таковы возможности их правдивого языка.
– Да знаю, – откликнулся Лех. – Во сне насмотрелся. Чуть не помер от зависти. Пытался подслушать и запомнить его заклинание, или как оно называется. А ни хрена! И не в том проблема, что это был сон, ум-то у меня дрессированный. Просто у них язык такой гадский, что четверть звуков толком не выговаривается, но всё равно они есть. И все разные. То есть их надо по-разному не произносить! Это вообще интересно. Как-то они согласуются с вдохами, выдохами и ещё непонятно чем. Вот эти кошмарные паузы и запинки совершенно невозможно правильно воспроизвести. А с иностранным акцентом волшебный язык не работает. По крайней мере, с моим.
– Да ужас вообще, – подхватила Юрате. – Я же тоже Мирку подслушивала. Причём наяву. Думала: ух сейчас обрету власть над миром до срока, схитрю! Но хрен мне. Этим конкретным способом – точно не обрету.
– Вот, кстати, о сроках. Мы же здесь ненадолго. Пошли пройдёмся и где-нибудь посидим. «Исландия» отсюда далековато, зато рядом «Кофе и соль». Для меня все кофейни – храмы, но «Кофе и соль» – кафедральный костёл.
– Я помню, – сказала Юрате. В смысле ответил Аньов.
Пока они говорили, туман почти рассеялся, и взорам открылся Бескрайний Сад, названный так для смеху, по контрасту с настоящим размером: он – самый маленький в городе общественный парк. Зато в Бескрайнем Саду капризные японские сливы зацветают раньше, чем во всех остальных местах. И сейчас их цветение было в разгаре. Значит, тоже середина апреля… Как – апреля?! – спохватилась Юрате. – Какого апреля? Откуда взялся апрель? Тут же больше нет времени. И, соответственно, смены сезонов. Но апрель почему-то всё равно наступил.
– Здесь до сих пор ничего не цвело, – сказала Юрате. – Была такая, знаешь, невнятная тёплая вечная осень с пёстрыми листьями на траве. Как в тот день, когда все разъехались… Ай, нет, слушай, вру. Год назад знакомая девочка тут очутилась и застала Немецкий бульвар весь в цвету. Так себе из меня свидетель. Слишком редко сюда возвращаюсь. И изменить этот факт пока не могу.
– И слава богу, – нахмурился Лех. – Не спеши сюда возвращаться, пока толком ничего не сбылось. А то, чего доброго, снова рассыплешься. Например, на праздники с фейерверками, чтобы всех как следует растормошить. Сперва отрасти свои сто кило перламутра, а там – ну, посмотрим, куда нас всех вывезет. Может, снова станем нормально жить.
– Согласна. Теоретически. А на практике, сам понимаешь, бью копытом и страшно сержусь, что другие раз-раз и в дамках, а я, сирота, в чулане сижу. Но этой весне всё равно очень рада. Твоих рук дело? Или она наступила сама?
– Понятия не имею. Вообще об этом не думал. Ни про время, ни про сезоны. Просто очень хотел сюда.
Когда свернули на Троцкую[54], Лех увидел пекарню «ВиВито», и глаза у него засверкали, как у оборотня из сказки, не надо никаких фонарей. Впрочем, он не стал превращаться в чудовище, а просто ворвался в пустую пекарню, залез за стойку, нашёл большой бумажный пакет и доверху набил его пирожками, особенно творожными звёздочками, от которых и раньше был без ума.
– Чокнуться можно, – выдохнул он, откусив половину. – Я сейчас опять зареву.
– Только реви мимо пирожков, – посоветовала Юрате. – Они, по замыслу, сладкие. Зачем им лишняя соль.
Она взяла сердечко с сыром и грушами.
– Ужасно по ним соскучилась. Ни разу до этой пекарни не добиралась. Просто не успевала. Хотя могла бы, если не отвлекаться и быстро идти. Да я вообще могла заказать их Мирке. И пусть бы только попробовал не принести! Почему я так до сих пор не сделала, вот ты мне скажи.
– Прыоыэты! – с набитым ртом пробурчал Лех. Дожевав, повторил: – Приоритеты. Ты у нас ангел, существо неземное, в голове полно возвышенной ерунды. А я первым делом про Витины звёзды вспомнил. И специально проложил маршрут через них.
54
В текущей версии реальности – улица Traku в Вильнюсе. Троцкая, Trocka – её старые русское и польское названия.