– Она молодец. А я страшно соскучился. Поехал бы в Козни, но вламываться среди ночи без приглашения как-то нехорошо. И тут я увидел открытку.
– Какую открытку?.. – начал было Анн Хари, но сам себя перебил: – Уже вспомнил. С моим телефонным номером. Из бара «Исландия». На которой «Осенний Огонь».
– Бинго! – Шала Хан рассмеялся так заразительно, что Анн Хари немедленно захотел с ним увидеться и сказал:
– Отлично, что ты не поехал в Козни. Я-то сейчас не там. Гуляю у моря. Могу куда скажешь приехать, трамвайная остановка отсюда не особенно далеко. Или сам ко мне приходи, если хочешь. Тебе же вроде такое легко?
– Мне легко, – подтвердил Шала Хан дуэтом, двумя голосами сразу. Один раздавался из телефона, второй – уже из-за спины.
– Вот ты умеешь! – восхитился Анн Хари.
– Так ты тоже умеешь.
– По идее, умею. Но привык экономить силы. Может быть, кстати, зря.
– Тут я тебе не советчик. У меня-то сил всегда было с избытком. Таким уродился. Но ты, кстати, тоже вполне здоровенный лось.
– Вот за это спасибо! – обрадовался Анн Хари.
– Да знаешь, даже особо не за что. Я, конечно, всегда готов помочь ближнему силой слова, но сейчас, похоже, просто констатировал факт. Зато для «спасибо» есть другой повод: я с бутылкой, не просто так.
Анн Хари поленился бездарно изображать по этому поводу великий энтузиазм. Тогда Шала Хан добавил:
– Бутылка из Вильнюса. Я, собственно, тоже только оттуда. Вино мне Юрате дала. Сказала, нам кое-что надо отпраздновать, но прямо сейчас у неё нет времени. И выдала бутылку с собой. Объяснила, что это конструктор из двух очень крупных деталей: я и просекко. А праздник придётся собрать из них самому. Третьей деталью будешь?
– Куда деваться. Надо тебе помогать. А что будем праздновать?
– Понятия не имею. Впрочем, у меня есть гипотеза.
– Ну?!
– Всё сложно. Без поллитры не разберёшься, – сказал Шала Хан по-русски. – Но она-то как раз у меня с собой. На самом деле, не пол-, а целых три четверти литра сплошных пузырьков. С осьминогом на этикетке.
– С каким осьминогом?
– С таким, – Шала Хан достал из кармана летнего плаща бутылку просекко, на этикетке которой действительно был нарисован элегантно изогнутый чёрный с зелёными присосками осьминог[58].
– А, то есть празднуем пробуждение Ктулху, – Анн Хари перешёл на английский, потому что на родном языке шутить про Ктулху не стоит, лучше процитировать оригинал.
– Что-то вроде, – кивнул Шала Хан и достал из другого кармана два картонных стакана с надписью «Brew». Анн Хари их сразу узнал.
– Ты спёр стаканы из соседней кофейни?
– Ага.
– Если пару декад не ходить в ТХ-19, ТХ-19 придёт за тобой сама, – подытожил Анн Хари. – Я почему-то ужасно рад, хотя ты до сих пор не рассказал мне свою гипотезу. И даже вино не открыл.
– Открыл, – сказал Шала Хан, разливая вино по стаканам, медленно, потихоньку, чтобы пена не перелилась через край.
Поставил бутылку в песок, сел на камень. Анн Хари устроился рядом. Пригубил просекко, одобрительно отметил:
– Холодное.
– Ну так естественно. Я ему не велел нагреваться. И вино, молодец такое, сделало, как я сказал. Давай за Юрате! Может, ей для здоровья полезно, чтобы за неё выпивали в других мирах?
– Наверняка. А я до сих пор не додумался. Какой-то я не особо заботливый друг.
– Ничего, наверстаешь. Я тебе помогу. Собственно, уже помогаю. Делаю что могу.
– Гипотеза, – напомнил Анн Хари. – Ты обещал.
– Я встретил в Вильнюсе человека, которого ты рисовал. Сине-сизая тень на картине. Дым и ночь. Какой же ты точный! Я сразу его узнал.
Анн Хари улыбнулся беспомощно, как ребёнок, которому подарили игрушку в три его роста, и он не знает, как её уволочь. Сидел какое-то время молча. Наконец залпом допил вино. Сказал:
– Зашибись. Он был в «Крепости»?
– Нет. Мы его у подъезда встретили. Ночью. Он выходил, а мы возвращались домой. Дилани Ана на следующий день разузнала, что его привезли Наира и Отто.
– Привезли?! Откуда?
– Из Польши. Из города… так, я сейчас быстро вспомню название! Из Гданьска, да. Он пошёл встречаться с Юрате, и мы его больше не видели. Но Юрате теперь такая… счастливая не совсем точное слово, хотя и счастливая тоже. А! Как будто выиграла в казино. Что там у них вышло, не знаю. Но уверен, мы именно это и празднуем.
– Наверняка, – согласился Анн Хари. И вдруг уткнулся ему в плечо.
Так и сидел. Долго. Молча. Но Шала Хана не тяготило молчание. И тайна не тяготила. А почему-то даже наоборот. Словно вопрос, оставшийся без ответа, это так же прекрасно, как понятный ответ на вопрос.
58
Просекко, если что, не вымышленное. Crudo от Mare Magnum. Мне никто не платил за рекламу, да и просекко вполне обычное, но какой же прекрасный там осьминог!