– Да не особенно удивительно. На определённом этапе развития некоторых цивилизаций человек – источник страдания для себя и других. Это просто такой период в жизни реальности и её обитателей. Надо его пройти. Мечты о чём-то ином – первый шаг в нужном направлении. Очень большой. Грандиозный! Откуда-то же берутся эти мечты.
– А кстати, откуда?
– Скажем так, из непостижимого космоса, – улыбнулась Юрате. – И одновременно из сердца мечтателя. Космос и сердце – сила. От их союза рождаются вещи, наделённые радостным смыслом. Иногда – обитаемые миры.
• Что мы знаем о весне?
Что она каждый год даёт нам надежду – невозможно не верить в лучшее, когда всё вокруг растёт и цветёт, дни длиннее, а ночи короче, солнце греет и тает лёд.
• Что мы знаем о весне?
Что надежда, которую она нам даёт, беспочвенна и иллюзорна. Из обычной смены сезонов в средних широтах, обусловленной особенностями наклона земной оси, совершенно не следует, будто в нашей жизни непременно что-то изменится к лучшему. Мы-то не кусты, не деревья. Не трава, не цветы.
• Что мы знаем о весне?
Что на самом деле она не даёт никому никакой надежды, весне до нас вообще дела нет. Строго говоря, весне ни до чего не может быть дела, она – условность, сезон, время года, три страницы в настенном календаре, а не существо, обладающее сознанием, которое выбирает, кто ему интересен, и кому подавать надежду (ну или нет).
• Что мы знаем о весне?
Что это такое прекрасное (страшное) время, когда зацветающие деревья, крокусы и подснежники, молодая трава подают нам (вместо надежды) пример оптимизма, стойкости и беспечности, которыми жизнь и без всякой надежды жива.
Вильнюс, никогда
Миша (Мирка, Анн Хари), наученный опытом, когда уходил, схитрил. Сказал не: «Я в своём синем доме», – как говорил в последнее время, а сразу: «Я рядом с Лехом», – чтобы потом полночи не гоняться за ним по всему несбывшемуся и окрестностям с применением дедуктивного метода и силы слова адрэле (никогда не знаешь заранее, какой из способов на этот раз победит). Сам удивился, как легко далась ему эта фраза, раньше было ощутимо, физически трудно даже думать про Леха – не только прикидывать, как бы выяснить, где он, но и просто его вспоминать.
Схитрил, но всё равно оказался в своей квартире. Успел возмутиться – неужели привычка победила силу слова адрэле? Да ну нет, не должна. Но тут сверху раздался знакомый голос:
– Ага-а-а!
Лех спустился к нему из мансарды буквально одним прыжком. Повис на шее, здоровенный, но почти невесомый; впрочем, – вспомнил Мирка (и Миша), – он всегда таким неожиданно лёгким был. Сказал:
– Я пока у тебя поселился. Была у зайца избушка лубяная[59]! Прости, дорогой. Во-первых, я устроил засаду, и вот ты попался. Я – хороший охотник! А во-вторых, здесь находиться легко и приятно, ты эту свою квартиру здорово оживил.
– Оживил? – удивился Миша.
– Ну а как ещё выразиться? Сделал пригодной для связной, приятной жизни без регулярных провалов хрен знает во что.
– Вроде я ничего такого специально не делал.
– Так специально ничего и не надо. Просто ты часто сюда приходил. Рисовал, курил, варил кофе, думал и волновался, был счастлив, нервничал, ел, на что-то надеялся, с кем-то встречался, пару раз даже спал. Хотя спать тебе здесь всё-таки лучше не стоит. Неоправданный риск.
Миша предсказуемо возмутился:
– А сам-то! Типа ты тут ни разу глаз не сомкнул.
– Мне всё можно, – ухмыльнулся Лех. – Я старая ведьма. И так долго был духом и призраком, что моя нынешняя конфигурация – большое облегчение для материи, из которой я состою… Эй, почему ты не удивляешься? Кто будет картинно хвататься за сердце и орать: «Ничего себе! Духом?! Призраком?!» Я так не играю. Тоже мне друг.
– Просто я уже в курсе. Юрате мне рассказала, как ты развлекался в Гданьске. Аньов разболтал! Все мои вопли ему достались, тебе не оставил, просто не рассчитал. Для расчётов у меня было слишком возвышенное настроение. Мы полночи гуляли по городу, нюхали цветущие сливы и сплетничали, совершенно как в старые времена. Настолько как в старые времена, что я в какой-то момент перестал понимать, где и когда мы находимся. Почти не чувствовал разницы. И не почти. Иногда.