Оливия взяла трубку, была ему рада, сама предложила вечером встретиться, но ничего не вернулось. Нет.
Томас тогда не бросил ни Оливию, ни дом, ни работу. Раз в месяц по воскресеньям ездил обедать к сестре. Два раза в год – куда-нибудь к тёплому морю, обычно в одиночестве ранней осенью и с Оливией в феврале. Жил как мог, как привык, иногда ему даже нравилось. Объективно – совсем не плохая жизнь. Что бы он там ни чувствовал, это не повод её бездумно ломать и крушить.
Впрочем, жизнь сама постепенно, медленно, бережно, не особо сбивая с ног, отступала от Томаса тяжёлой отливной волной. Сестра Алиса вышла замуж за итальянца, уехала с ним в Милан, потом почти сразу закрылись границы, на поездках к сестре и вообще любых путешествиях можно было поставить крест. Оливия отказалась к нему переехать, вечерами она всё чаще была занята; Томас тактично не спрашивал, чем, да и сам звонил ей скорее из вежливости, не хотел обижать. Дольше всех продержалась работа. Но в апреле двадцать второго в строительной фирме сменилось начальство и оказалось такое противное, что проще уволиться, чем терпеть.
Найти работу для строителя не проблема, так что Томас не особо спешил. Решил сперва куда-нибудь съездить, потому что вот прямо сейчас весна, и в Европе наконец-то снова открылись границы; чудо, на самом деле, он уже не очень-то верил, что однажды снова станет можно нормально, как раньше летать в самолётах без QR-кодов и справок, и тесты за сутки до полёта не делать, и даже маску на морду не надевать. И вдруг пандемия вышла из моды, увяла и сдулась буквально за месяц, скажем за это спасибо восточным соседям: Война победила Чуму.
Выбрал Родос, благо в мае там уже можно купаться, и билеты нашлись туда и обратно по вполне нормальной цене, правда, не из Таллинна, а из Риги, но это вообще не проблема, сколько там добираться, автобусы ходят часто, и ехать каких-то несчастных четыре с половиной часа.
Восемь дней Томас плавал в море, мотался по острову, пил вино, не читал никаких новостей, был совершенно по-детски бездумно, бессмысленно счастлив, хотя чувство тотальной потери неизвестно чего (всего!) никуда не девалось. Но теперь оно стало одной из составляющих счастья: только потерявшему всё может быть так легко. Только всё уже потерявший может не думать, что будет, когда он вернётся домой. Что-нибудь, наверное, будет. Ну или ничего.
Пока валялся на пляже, этот ответ его совершенно устраивал. Но в самолёте Томаса внезапно накрыло глухой, безнадёжной тоской. Спрашивал себя: что я делаю? Зачем возвращаюсь? Куда? Чтобы – что?
Я еду домой, – объяснял себе Томас. – Как минимум, чтобы не пропал обратный билет. Поменять его невозможно. Или летишь сегодня, или выбрасываешь. А потом ночуешь на пляже. Вряд ли мне понравится быть бродягой. Я не настолько придурок. В смысле, не обрёл пока дзен.
Он и сам понимал, что объяснения так себе. Тоже мне великое горе – пропал бы дешёвый билет! И ночевать на пляже необязательно, деньги на счету пока есть. Мог бы снять какую-то комнату и беспечно жить у моря до осени, а потом уже возвращаться домой. Или, кстати, не возвращаться. Дался мне этот дом. Мир велик и местами прекрасен, – говорил себе Томас. – И работы для строителя везде полно.
Но из летящего самолёта не выскочишь на ходу, как из поезда. Поэтому в Ригу Томас всё-таки прилетел.
Вышел из здания Рижского аэропорта, закурил, огляделся по сторонам, соображая, успел на трансфер до Таллина или придётся ехать на автостанцию в центр, и тут увидел большой автобус. Водитель как раз говорил в микрофон по-русски[64]: «Вильнюс, Панорама[65], автовокзал. Через пять минут отправляемся. Занимайте места!» Выбросил сигарету и вскочил в автобус прежде, чем понял, что делает. С какой стати Вильнюс? Зачем? С другой стороны, интересно. Ни разу там не был. Хотя вроде рядом совсем.
Свободных мест в автобусе было много, водитель без лишних вопросов протянул терминал и выдал билет. Рухнул в кресло, рассмеялся от облегчения: всё-таки немножко придурок. И слава богу. А то уже испугался, что больше нет.
65
Этот рижский экспресс, который мчится без остановок через две страны, всегда надолго останавливается в Вильнюсе возле торгового центра Панорама, от которого до автовокзала ехать максимум десять минут. Я не знаю, почему и зачем.