– Какой ты прекрасный, – улыбнулась Наира. – Дома живые, как звери! Ты с домом дружил!
– Я вас не знакомил, потому что другой город, – серьёзно сказал Отто. – Мой друг в Кёльне. А мы были в Берлине. Но мы потом путешествуем в Кёльн и везде.
– Везде, – мечтательно повторила Наира. – Мне до сих пор не верится, что можно просто взять и куда угодно поехать. Хотя мы уже поехали. И едем вот прямо сейчас!
– Слушай, – сказала Наира. – Я совершила ужасный грех.
– Грех? Без меня? – огорчился Отто. – Так нечестно! Надо со мной.
– Это как сам захочешь. Я на экскурсию записалась. Можем пойти вдвоём.
– А экскурсия – это грех? – удивился Отто.
– Ну такой. Не библейский. Но тоже хорошего мало. Потратила кучу денег на полную ерунду. Главное, сама же всегда считала, что ходить на экскурсии тупо. Бредёшь, куда поведут, слушаешь, что расскажут, вместо того чтобы бестолково скитаться по незнакомому городу и на ходу сочинять фантастические истории, восторженно озираясь по сторонам.
– Восторженно ози-рая-ся, – старательно повторил Отто. – «Восторженно» помню. «Ози-рая» – такое не помню. Новое слово. Надо учить!
– Прости. «Озираться» это просто «оглядываться». Почти то же самое, что «смотреть».
– Как мы вчера смотрели? Было восторженно. Мне – точно да.
– Ещё как восторженно! – подтвердила Наира. – Мы с тобой и так отлично гуляем. Зачем мне экскурсия? Бес попутал, точно тебе говорю.
– Бывает интересно, – неуверенно сказал Отто. – Мне говорили. Я сам такое никогда не любил.
– Вот! И я никогда не любила. И не ходила ни на какие экскурсии. Только в школе, давно. Но когда ты сказал, что мы прямо сейчас едем в Гданьск, я сразу написала подружке, она тут пару лет прожила. Теперь уехала, но это неважно. Главное, она мне сдала три кофейни, включая «Друкарню», где нам сегодня кофе понравился. И экскурсовода Агату, которая так про город рассказывает, что сразу влюбляешься по уши…
– В Агату? – удивился Отто. – А зачем тебе надо? Влюбиться можно в меня. Опять. Оnce again[38].
– Не в Агату, а в город, – рассмеялась Наира. – Балда!
– Так. Я иду вдвоём, – решил Отто. – Ты идёшь вдвоём! Не одна. Мы вместе. Надо следить, куда ты влюбилась. Ой. Не «куда», а «кого».
– Следи, – согласилась Наира. – Хорошее дело ревность. А то мне, знаешь, без тебя неохота. Но как-то неловко силой тащить. А отказаться неправильно. Я же к этой Агате чудом попала. Фантастически повезло. Оказалось, у неё сейчас всё расписано на месяцы вперёд. Она популярная, ей даже рекламы не надо, её по сарафанному радио все друг другу передают…
– Как ты сказала? – оживился Отто. – Радио «Сарафан»? Сарафан – это летнее платье, я правильно помню? И радио так назвали? Потому что для женщин? Я угадал?
– Ты правильно помнишь, – улыбнулась Наира. – сарафан – это платье без рукавов. Но это не настоящее радио. А просто такое выражение. «Сарафанное радио» значит, что люди друг другу рассказывают. Необязательно, кстати, женщины, все подряд. Новости, сплетни и кому что очень понравилось, или наоборот. Когда хвалят, получается лучшая в мире реклама, обычной-то веры нет.
– А, это как Gerüchteküche[39], – просиял Отто, страшно довольный, что нашёлся понятный аналог.
– Наверное. Тебе точно видней. В общем, оказалось, к этой Агате попасть без шансов, она всегда занята. Первое, что я прочитала в её инстаграме: «Запись на индивидуальные экскурсии только на июль – сентябрь, в группах осталось несколько мест на май». Но я всё равно на всякий случай ей написала, вдруг у неё в завтрашней-послезавтрашней группе кто-нибудь заболел. И Агата почти сразу ответила. В группах мест не было, зато у неё буквально вот только что отменилась индивидуальная экскурсия. Вечерняя. Начало в семь. Это, конечно, дорого. Я-то хотела с группой, тридцать евро за три часа. Но раз так всё совпало, я подумала, ладно. Значит, судьба.
– Судьба, – повторил Отто. – Идём обязательно вместе. Не надо судьба без меня!
Агата оказалась рыжей кудрявой женщиной в драных джинсах, такой миниатюрной, что Отто принял её за школьницу, да и Наира сперва сомневалась, подходить ли, несмотря на обещанный в качестве опознавательного признака лиловый шарф. Но та подошла к ним сама, улыбнулась, представилась неожиданно низким, красивым голосом: «Агата – это я».
Наира и Отто представиться не успели, потому что Агата сразу сказала: «Нам сейчас надо решить самое главное: хотите ли вы кататься на чёртовом колесе[40]?» – они заорали: «Да!» – и Агата больше не умолкала, причём это не было скучно. О нет. Они даже не заметили, когда успело стемнеть; собственно, только когда Агата остановилась и сказала с неподдельным искренним сожалением: «Вы такие хорошие, что неохота вас отпускать», – Наира и Отто опомнились, словно проснулись, осознали, что наступила ночь, посмотрели друг на друга, потом на часы в телефонах. Так и есть, уже начало одиннадцатого. Ну и дела.