– Ты гений-водитель. Лучше всех научилась. Не зря ходила свидания с чужим мужиком.
– Спасибо! – просияла Наира. – Я всю дорогу мечтала, чтобы ты меня похвалил.
Когда Отто проснулся, машина стояла на парковке рядом с заправкой. В салоне он был один. Но почти сразу появилась Наира. Вышла из кафетерия с красным картонным стаканом. Сказала:
– Это латте с карамельным сиропом. Я придумала способ приятно тебя разбудить.
– И не будешь ругаться, что я пью говённую срань? – обрадовался Отто, который за эту поездку наслушался комплиментов своему недостаточно утончённому вкусу на сто лет вперёд.
Наира задумалась. Наконец решила:
– Ладно, не буду. Лишь бы она тебе нравилась.
– Кофе – он, – ни с того ни с сего вспомнил Отто. – Ты сама меня научила, что русский кофе тоже мужик[48].
– Кофе – он, – согласилась Наира. – А срань, извини уж, – она. Не горюй, я и Леха ругала. Вы с ним – одна команда. Истребители адского кофе с заправок. Ну и правильно. Кто-то должен уничтожать это зло.
– Я с Лехом одна команда! – обрадовался Отто. – Я согласный. Лех прекрасный совсем. Это он меня успокоил? Я сам не умею так быстро. И спать в машине не умею. Но спал. И больше не псих.
– Ну так да, дядя Лех ведьма, – кивнула Наира. – Такой крутой, что других учил. Для него успокоить – плёвое дело. Хотя он сам говорит, что успокаивать даже трудней, чем лечить.
– А почему «ведьма»? – спросил Отто. – Разве «ведьма» не женское слово? Или Лех раньше женщина был?
– Да вроде бы не был. Хотя кто его знает, как он до приезда в Вильнюс жил. Но «ведьма» – это профессия. Просто такое название. У нас так называются все колдуны.
– Почему?
– Почему-то, – пожала плечами Наира. – Ты имей в виду, я не очень-то много знаю. Мало что могу объяснить. Я в той жизни была совсем молодая. Художница без специального образования. Просто не успела его получить. Когда я школу окончила, всё как раз начало разваливаться. В смысле мы начали исчезать. Я в той жизни ни разу не выезжала из Вильнюса, просто уже некуда было, всюду мгла и туман. И людей в городе стало мало. Засыпали и не просыпались. Многие. В конце – почти все.
– Умирали во сне? – ужаснулся Отто.
– Нет. Просто не просыпались. И никто, включая Аньова, их не мог разбудить. Мало кому удавалось достаточно крепко держаться за себя и за жизнь. Это такой особый талант, не зависит от личных качеств. Ни от силы воли, ни от каких-то умений. Вот Таня моя однажды не проснулась, а она была – о-го-го! Многие городские ведьмы тоже уснули, хотя, казалось бы, самые сильные духом, куда уж сильней. А вот нет. И главное, никогда не знаешь, сколько ещё продержишься. Только что прямо сейчас ты есть, и хорошо, и спасибо за это. Такая радость! Неважно, что будет дальше. Это так здорово – быть!
Отто улыбнулся почти против воли:
– Я теперь понимаю, почему так приятно смотреть, как ты ешь. С таким удовольствием! И как одеваешься. И по улице рядом ходить. Я, конечно, влюблённый. Но это счастье – отдельно. И отдельно другое счастье. Где наша Надя?! Я опять не имею слов.
Вместо Нади наконец появился Лех. С мокрыми волосами и такой довольный, словно побывал при жизни в раю.
– Извините, что долго, – сказал он. – Я пошёл в туалет и увидел, что там есть душ. Это было так кстати! Меня собственный запах страшно бесил.
– Да ладно тебе, – удивилась Наира. – Ты потом вообще не пахнешь. А у меня обоняние – будь здоров.
– Всё равно у тела есть запах, – заметил Лех. – Не плохой. Объективно, наверное, даже приятный. Это вообще интересно, что собственный запах меня раздражает. Слишком долго был духом. Отвык. Ты как? – спросил он Отто. – Хорошо поспал? Успокоился? Набрался сил?
– Я так спал и такой спокойный, как будто в детстве. Это ты меня… – Отто замялся, потому что не был уверен, что о таких вещах можно прямо спрашивать, но всё-таки решился: – Ты колдовал?
– Немножко, – признался Лех. – Считай, дал таблетку.
– Целую банку дал! Я теперь снова могу водить машину. Наире пора отдыхать.
– На это я и рассчитывал, – согласился с ним Лех. – Ты и сам отлично справлялся. Но стресс есть стресс. Вообще, знаешь, что удивительно?