Мы мило беседовали с Шеварднадзе, Эдуард Амвросиевич отвлекался лишь на произнесение ритуальных тостов. Я сказал, что о нём в Грузии и за её пределами ходит много легенд и попросил рассказать, что правда, а что домыслы. Он рассказал. Потом я постарался дать «набойку» всем моим тбилисским друзьям, особенно Геле Лежаве. Потом он поинтересовался, как мне понравился Тбилиси.
— Я здесь уже не в первый раз, город прекрасный, — сказал я. — Единственное замечание: становится всё меньше хашных[410]. Вместо них открывают пельменные. Наверное, правильнее оставить пельменные Новосибирску, там их место…
— Ну, не знаю, — сказал Шеварднадзе. — Если надо, я всегда хаши найду…
— Если бы я был первым секретарём ЦК, я бы тоже нашёл, — улыбнулся я.
Позади Шеварднадзе, прижавшись задницей к окну, стоял молодой человек в чёрном костюме и записывал в блокнотик мои соображения по тбилисскому нарпиту. Это очень мне понравилось: никогда в жизни за мной так внимательно не записывали.
Когда вечером пировали с моими друзьями-архитекторами: Амираном Бахтадзе, Аликом Джапаридзе и др., и я рассказал о разговоре с Шеварднадзе про хашные, они кричали, что первую же вновь открытую хашную они назовут «Ярослав».
Попробуйте покакать так, чтобы получилась лишь одна какашка. Не выйдет! Не есть ли это напоминание природы о том, что и нам надлежит не быть одинокими?
Камни храма в Гелати весят от 6 до 10 т. Царь Давид-строитель одной рукой причесывал волосы, а другой — нёс камень.
Величайшее из чудес земли — рыжие грузинские дети!
«В космосе» художника Кухалашвили. Космический корабль похож на квеври — большие, с дном на конус кувшины для вина, которые зарывают в землю. Его корабль национален, и это замечательно!
Самую красивую грузинку, которую я видел в своей жизни, зовут Нанули Первели. Нет, вру! Есть ещё одна! Цици Чахнашвили! Если они близко, ни на кого смотреть более невозможно!! Жених Цици Левон Курашидзе не отходит от неё ни на шаг. И я его понимаю! Если он отвернётся, её сцапают мгновенно! Я сам сцапаю!
Нашёл отличный эпиграф к статье о «Бермудском треугольнике». Герцен писал: «Положительные науки имеют свои маленькие привиденьица: это — силы, отвлеченные от действий, свойства, принятые за самый предмет, и вообще разные кумиры, сотворённые из всякого понятия, которое ещё не понято».
Как рассказал мне директор Гидрометеоцентра СССР, профессор, доктор географических наук Михаил Арамаисович Петросянц, Бермудский треугольник — не единственное место на Земле с такой дурной репутацией. Между Филиппинами и Японией расположен точно такой же район. Просто о нём мало пишут. По его мнению, ничего таинственного, мистического там не происходит. Районы эти возникают в результате взаимодействия циркуляции тропической атмосферы с циркуляцией умеренных широт с учетом направления и температуры океанских течений.
— Было бы гораздо более странно, если бы такие районы не существовали, — говорит он.
Скромный служащий библиотеки Аризонского университета Лоуренс Дэвид Куше, проанализировав все сообщения о событиях в «Бермудском треугольнике», не оставил камня на камне от этой «красивой легенды». Он пишет: «Пытаться найти одну общую причину всех исчезновений в Бермудском треугольнике не более логично, чем искать одну общую причину всех автомобильных катастроф в Аризоне».
Все почему-то прославляют птиц, улетающих на юг, воспевают журавлиный клин, радуются: «Грачи прилетели!» А не большей ли чести и почёта заслуживают те, кто остается с нами, вечно, как мы, живут на русской земле? «Грачи прилетели!» Эка радость! А воробьи не улетели, разве это не праздник? Разве не надежда, что и мы осилим зиму, что вообще впереди счастье?
…На голой мокрой ветке в моем окне сидели сегодня две галки, такие одинокие, брошенные, никому не нужные, что едва увидев их, я захотел пригласить их в дом, обласкать, но не знал, как это сделать.