Однажды увлекся.
И забыл выключить газ.
Бабуля заснула в кресле, завернутая в шерстяной плед. Говорят, она слушала пластинку со сказками Андерсена.
Говорят, она улыбалась.
Винт распластался на кухонном полу, в обнимку с китайской вазой, которую он спер из школы в десятом классе. Это был пик его величия. Вечно молодой и вечно пьяный. Ему все было нипочем. К черту правила! К черту школу! Только музыка и свобода.
Но этот пластмассовый город его сломал.
«Розу на твоей груди» придумал Слава, вокалист. Его называли «романтик». Он посвятил её своей девушке. Она действительно набила розу на груди в знак их любви. Они жили в однушке, доставшейся Славе от деда, и засыпали на старом матраце под «Comfortably numb». Занимались любовью до рассвета. Будильником служила кукушка на старых часах, которая к полудню разминала свои голосовые связки. Они умывались водой с мелкопорубленным лимоном и ели мацу с вареньем.
У деда в шкафу было много мацы. Десятки коробок. А денег на еду все равно не было. Едва хватало на сигареты.
По вечерам «Скунсы» репетировали в «Яме». Собиралась толпа. Приносили много вина. Слава смотрел на звездное небо и глаза его наполнялись слезами.
А потом лето кончилось.
А потом она уехала в Киев жить к отцу.
Слава поступил в Одесский политех. Записался в турклуб «Романтик». Раз в неделю устраивали сборы, раз в месяц ходили в походы. Слава пел свою розу у чужого костра и радовался тому, что выбрался из «Ямы», пока его в ней не погребли.
Домой приезжал редко, оборвал со всеми связь.
Сейчас в «Яме» собираются школьники и лабают на гитарках с пафосным видом. Здание почти разрушено. Около десяти лет назад случился сильный пожар.
Школьники приходят сюда, взбираются на сгоревшие остатки сцены и чувствуют, что борются с системой. А потом идут домой и ждут, пока мама принесет им обед в комнату. Десять километров до Южноукраинской АЭС. Самый крупный работодатель в области. Почти все мои знакомые там работают. Родители половины одноклассников. Адам. Сережка. Я думала попросить их устроить Рине экскурсию, но испугалась, что они наговорят лишнего.
Наш город расположен у реки Южный Буг. Летом я часто сижу на склонах и смотрю на то, как в воде отражается небо. Я люблю синий цвет. Хотя на самом деле и вода, и небо – не синие. Но существует ли это «на самом деле», если мой мозг воспринимает цвет как синий? Макото Синкай вполне мог бы вдохновляться этими видами. В прошлом году я посмотрела «Пять сантиметров в секунду»[46] и поняла, что время сильнее любви. Я начала учить японский, даже кое-как могла писать хираганой[47]. Но потом папа сказал, что я никогда не поеду в Японию.
Это далеко и дорого.
И я перестала.
К тому же в Японии нет буквы «л». А я люблю бук-ву «л».
Нет гречки.
И секса тоже нет.
Хотя какое мне дело.
– Знаете, я читала статью. Япония лидирует по количеству асексуалов. Технологические удовольствия всё популярней. Веб-кам свидания, порно через VR-очки, аниме опять же.
– Я не верю в асексуальность, – сказала Рина, – просто вы – девственница.
– Это что, так очевидно? – Меня немного смутила её прямолинейность.
– Я не делаю культа из плоти. Ну, избавилась от полоски эпителия. Я осталась собой. Иногда я согласна за деньги.
– В смысле? – Я не могла взять в толк, шутит она или говорит серьёзно.
– В смысле я лучше потрачу пятнадцать минут и получу столько же, как если отработаю две смены кассиром. А потом почитаю. Или погуляю. Всё, что угодно. И деньги не надо у мамы брать.
– Но это же неуважение к себе…
– А вы ханжа, – сказала Рина.
Как я отношусь к своей девственности? Мне хотелось бы продать её подороже. Желательно после свадьбы. Но свадьба предполагает создание семьи. А я не верю в счастливые семьи. Нет, пожалуй, со свадьбой я загнула. Но тому, кто её получит, должно быть непросто. Чтоб ценил. К тому же…
Что может быть сексуальнее, чем отсутствие секса?
Я с ума схожу от невозможности прикоснуться к Моргану. От невозможности спросить «как дела» и не нарваться на злобное молчание. От невозможности стать ближе. Мы притягиваемся друг к другу, как две разнозаряженные частицы.
Но не можем существовать вместе.
Этот момент, когда я чувствую влияние неизвестной силы, когда есть надежда, что сейчас мы соединимся воедино, станем, наконец, целыми – это сексуально.
Потому что я знаю, что мы не соединимся. Никогда.
Потому что я знаю, что все рождаются с дырой внутри, и её ничем не заполнить. Разве что только на время. По статистике, минут на семь. Это если партнер молод и здоров.