Себастьян, вернувшись в свои покои в Кенсингтонском дворце, развязал шейный платок и передал слуге пальто. Он едва обратил внимание на лакея, принявшего у него шляпу и перчатки, и мельком взглянул на горничную, которая торопливо убралась с его пути и с глаз прочь.
Он все думал о поцелуе.
Он думал о поцелуе так, как никогда не думал о поцелуях ранее. Обычно, когда Себастьян целовал женщину, цель была предельно проста — он хотел уложить ее в постель. У него было множество страстных увлечений, множество нежных поцелуев. Но каждый из них проистекал из потребности, которая зародилась не в его сердце, а в промежности.
Себастьян не был уверен, что поцеловать Элизу ему велело сердце. Он сам не мог понять, откуда возникло желание поцеловать ее. Принц мог признать только одно: поцелуй был необыкновенно… свежим.
И ему хотелось больше этой свежести.
Себастьян был слишком погружен в собственные мысли об Элизе, поэтому присутствие леди Анастасан застигло его врасплох. Она поспешно встала из-за письменного стола и присела в глубоком поклоне.
Себастьян взглянул на ее, потом на письменный стол.
— Ваше высочество, я положила на стол ваше расписание на неделю, — сообщила она, склонив голову. — Прошу простить мое вторжение.
Похоже, она и на столе убрала. Те документы, которые он оставил разложенными по всей столешнице, теперь лежали аккуратной стопкой.
— Благодарю. — Он не знал, как реагировать на подобное. Сам он не просил убрать на его столе. Он вообще просил лишь одно: делать записи. И все. Принц настороженно обошел комнату, огляделся по сторонам в поисках очередных изменений. Может, здесь еще кто-то есть?
Леди Анастасан, похоже, никуда не спешила, а потому продолжала нерешительно стоять у его письменного стола.
— Вы что-то хотели сказать?
— Нет, ваше высочество, только… Я просто хотела узнать… как вы?
Как он? Что за странный вопрос! Он не мог припомнить, чтобы Матус когда-либо задавал ему подобные вопросы. Как он?
— Вам столько пришлось пережить, ваше высочество. Я решила, что, возможно, вам нужна… помощь.
— У меня все хорошо. — Принц отвернулся от стола. Ему было не по себе. Вот уж никак не ожидал, что слуги будут интересоваться, как у него дела.
— Я вам чем-то могу помочь? Чем угодно?
Себастьян с любопытством взглянул на нее через плечо.
— Нет-нет. Благодарю, Сарафина.
Она неловко улыбнулась и потупилась. Принца не покидало ощущение, что она хочет сказать что-то еще, но в этот момент в комнату вошел Патро.
— Bon notte, mae principae[11], — поклонился он. — Мне послать за Эгием?
— Bon notte, — ответил на его приветствие Себастьян. — Пока нет нужды. Сначала я хотел бы почитать.
Патро ответил поклоном. Он мельком взглянул на леди Анастасан, прежде чем скрыться за другой дверью.
Леди Анастасан по-прежнему не спешила уходить. Себастьян все больше раздражался.
— Еще что-то, Сарафина?
— Нет-нет, ваше высочество. — Она коснулась мочки уха. — Мне не хотелось, чтобы вы подумали… то есть… Я хочу, чтобы вы знали, что я здесь потому, что не хочу оставлять ваши вещи без надзора.
— О каких вещах вы говорите?
Вопрос заметно смутил ее.
— О ваших… Понимаете, ранее заходил Ростафан и сказал, что в мешке с почтой содержится конфиденциальная информация…
— Ростафан?
Леди Анастасан недоуменно моргнула своими большими карими очами.
— Йе, ваше высочество.
— И когда это было?
— Час или два назад.
Ростафан, как и сам Себастьян, присутствовал на званом ужине у лорда Стенли. Когда они уезжали, Ростафан сказал, что отправится с господином Ботли-Финчем в клуб для джентльменов на Бонд-стрит.
В таком случае, когда же он вернулся сюда и оставил мешок с конфиденциальной корреспонденцией?
— Что-то не так? — уточнила леди Анастасан.
— Нет-нет. Благодарю, мадам. Вы можете идти.
Казалось, она замешкалась, но все-таки сделала реверанс и удалилась, как он и велел.
Себастьян сел за стол и вызвал дворецкого.
Патро явился мгновенно.
— Сэр?
Себастьян откинулся на спинку стула, вытянул ноги на стол, сложил пальцы домиком и, задумчиво глядя на дворецкого, произнес:
— У меня к тебе некий умозрительный вопрос.
Патро заложил руки за спину и почтительно ждал продолжения.