Вот как произошла эта ссора. Некий провансальский дворянин, барон де Ла-Бом, человек неглупый, но довольно странный, проухаживав за нашей девицею добрых два года, сказал г-же де Скюдери, будто делал это лишь из жалости и ради того, чтобы она, окажись на его месте кто-либо другой, окончательно не заучилась; но что, будучи вынужден уехать из Марселя на довольно долгий срок, он по возвращении своем обнаружил, что она совсем свихнулась. И вот Барон перестал за ней ухаживать, а она в своем сердчишке затаила на него злобу. На следующий год во время карнавала он появился в Марселе; Диоде и две другие дамы пришли на маскарад одетые турчанками, причем очень богато, ибо в Марселе можно достать самые настоящие наряды султанши. На вечер, где они были, приехал и Барон; когда во время танца их заставили снять маски, Диоде случайно оказалась напротив него. На следующий день м-ль де Скюдери в самый разгар бала подсылает к Диоде и ее подругам человека в маске, который передает им страничку письма, присланного якобы из Константинополя, в коем сообщается, будто из сераля Великого Турка[337] исчезли три султанши, причем одна из них (указывались приметы Диоде) бежала оттуда, дабы разыскать удравшего от нее раба-христианина; но ей, как видно, его не разыскать, ибо он отдал себя под покровительство царицы Мавританской: это довольно смуглая дама, в которую он влюблен. Наша девица оказалась столь глупа, что пришла от этого в крайнее негодование, хотя ей пора было бы уже привыкнуть слышать о себе нелестные отзывы; и больше с м-ль Скюдери она не встречалась.
Некий молодой парижанин, сын Скаррона де Вор, чиновника по сбору соляной пошлины и зять г-на де Вилькье, ныне маршала д'Омона, командовал галерой Королевы и как раз в ту пору возвратился в Марсель из небольшого плавания. Не успел он увидеть нашу девицу, как тотчас же в нее влюбился, хотя до того видел ее сотни раз и все такой же красивою, какою она была в те годы; она хорошо сложена, хотя, пожалуй, слишком полновата. Молодой человек тут же признается ей в любви и просит ее руки; выслушав его, она соглашается стать его женой, — это она-то, которая столь часто смеялась над ним и не раз убеждалась, что у него нет ни ума, ни сердца. Сие показалось м-ль Скюдери тем более странным, что ей приходилось слышать от Диоде, будто для того, чтобы ей понравился человек не дворянского происхождения, он должен обладать необыкновенным великодушием. Отец де Вора (таково имя нашего жениха) узнает об этом и посылает сообщить сыну, что не согласен на этот брак, ибо невеста не имеет состояния. Невзирая на его запрет, мать и дочь, ибо отец девицы к тому времени умер, испрашивают у церковных властей разрешения на брак; им отказывают. Наконец, прибегнув к обману, они посылают своего кюре к г-ну д'Альманю, который живет по другую сторону порта, и там, после того как он отказал в испрашиваемом ими благословении, стоя перед ним на коленях, они торжественно заявили присутствовавшему тут же нотариусу, что берут друг друга в супруги; а оттуда направились, уж не знаю почему, завершить свой брак в таверну какой-то дрянной деревушки.
Через некоторое время Диоде приехала в Париж. Родители мужа не пожелали ее видеть. Впоследствии, подружившись с фрейлинами Королевы, она сумела с их помощью добиться того, чтобы г-н де Вилькье ее принял. Долгое время она чувствовала себя не в своей тарелке. Потом, уже по случаю Великого юбилея[338], ее свекор уступил; вскоре он умер, оставив им состояние. Диоде быстро привыкла к новой роли. Эта женщина заботливо печется о хозяйстве и о делах, и никто о ней дурно не отзывался.
Различного рода любовники
Незадачливые
Сожон, дворянин из Сентонжа, гугенот, был влюблен в сестру одного из своих соседей, с которым был не в ладах, и был любим ею. На одной свадьбе брат девушки запретил ей танцевать с Сожоном, а она пошла. Брат рассвирепел; ушел с празднества и увел ее с собою. Опасаясь, как бы он ее не побил, Сожон следует за ними; они встречаются, брат идет на Сожона с пистолетом в руке, стреляет, но не попадает. Сожон стреляет в ту минуту, когда девушка, сидевшая на коне, так же как и мужчины, бросается между ними, чтобы их разнять, и смертельно ее ранит. Через три дня она умирает, сделав все, что надобно было, чтобы снять вину с Сожона. Сраженный горем, он запирается у себя в доме и в течение пяти лет ни с кем не видится. Наконец одна из родственниц Сожона уговаривает его переехать к ней. Еще семь лет он живет в глубокой печали; спустя некоторое время к этой женщине переселяется ее племянница; это была красивая и умная девушка; незаметно для себя Сожон влюбился в нее и решил на ней жениться. Она испытывала к нему глубокое уважение и, прежде чем дать согласие выйти за пего, совершила довольно необычный шаг: она сама призналась ему, что в ранней юности у нее был ребенок; некий человек обманул ее но, мол, все это оставалось в тайне. «Однако — добавила она, — я открываю вам ее, для того чтобы вы, когда-нибудь случайно узнав об этом, не возненавидели меня столь же сильно, как полюбили». Он, видя такое чистосердечие, поверил, что она действительно не виновата, женился на ней, и они зажили в самом добром согласии… Она умерла на десять лет раньше него. После несчастья, приключившегося с ним во время поединка с братом своей возлюбленной, он ни разу не улыбнулся.
338
Великий Юбилей — день торжественного отпущения грехов, совершавшегося католической церковью — вначале через каждые сто лет, потом через пятьдесят лет, а затем через каждые двадцать пять лет.