Она сказала: “Делай, что хочешь, только я действительно должна зарезать тебя, ибо теперь мы оба боимся друг друга”. Я подумал и понял, что не смогу вырваться и она скорее всего убьет меня. Поэтому я решил, что вернее всего прибегнуть к хитрости. И я сказал: “А что если поступить по-другому?” Она попросила меня объяснить, что я имею в виду.
Я сказал: “Давай я разведусь с тобой сейчас же. Ты освободишься от меня, а я уйду из этого города, и мы больше никогда друг друга не увидим. Ты не будешь разоблачена в своем городе и сможешь выйти замуж за кого захочешь. Говори, что тебе отрезали руку из-за нагноения опухоли, и все останется в тайне”.
Она спросила: “Ты клянешься, что покинешь город и никогда не станешь разоблачать меня?” Я поклялся самыми страшными клятвами, и она отпустила меня и убежала, опасаясь, как бы я не схватил ее, а бритву куда-то бросила. Потом она вернулась и притворилась, будто все это была шутка. Но я сказал: “Теперь я не имею права прикоснуться к тебе, и завтра я уйду от тебя”. Она сказала: “Я вижу, ты и вправду собираешься так поступить, но, клянусь Аллахом, если бы ты повел себя иначе, тебе не удалось бы спастись”. Потом она встала и дала мне кошелек. “Вот, — сказала она, — сто динаров, возьми себе на расходы, напиши документ о разводе, не предавай меня и уезжай”.
На следующее утро я уехал, написав ее отцу, что развелся с ней. Я остался жив и по сей день больше никогда их не встречал.
(2, 85, 165) Вот что рассказал мне аль-Хариси со слов некоего человека:
— Я ехал по одной горной стране, имея при себе несколько динаров, за которые я очень беспокоился. Поэтому я взял полый тростник и засунул в него динары. Они легли так плотно, что не бились друг о друга и никакого звона слышно не было. А поверх динаров я налил расплавленного свинца, так что спрятаны они были надежно. Потом я прикрепил к палке кольцо и ремешок в виде петли, чтобы удобнее было опираться на палку при ходьбе. Несколько раз на нас нападали грабители и курды, которые забирали все, что им попадалось под руку, но меня никто не трогал, пока однажды мы не столкнулись с пешими разбойниками, которые нас раздели. Одному из них понравилась моя палка, и он отобрал ее у меня. Я был в отчаянии из-за пропавших динаров, а мои товарищи по каравану стали надо мной смеяться, говоря, что иные из них утратили деньги и товары и все же не были так удручены, как я из-за какой-то палки. Но я молчал и не рассказывал о том, что было в ней.
Наше путешествие продолжалось, пока я не прибыл на место, где оказался совсем один, без помощи и где мне пришлось около года зарабатывать себе на жизнь. Однажды на дороге я повстречал торговца и заметил среди вещей, которые он продавал, палку, очень похожую на мою. Присмотревшись к ней повнимательнее, я убедился в том, что это и есть моя палка. Я взял ее в руки и обнаружил, что весит эта палка столько же, сколько и раньше. Я набрался смелости и спросил торговца, не продаст ли он мне эту палку. Торговец согласился. “Сколько?” — спросил я. “Два дирхема”, — ответил он.
А у меня ровно столько и было, и я сказал себе, что нужно отдать эти деньги и положиться на Аллаха всемогущего. Если я найду свои деньги, то выиграю, а если нет — мне придется держать ответ только перед самим собой. Итак, я отдал ему два дирхема, взял палку и пошел в мечеть, по дороге одолжив у сапожника шило. Вооружившись этим инструментом, я проткнул палку, и из нее посыпались мои динары. Я собрал их, выбросил палку и, возблагодарив Аллаха за то, что он сохранил мое состояние, ушел, купил все необходимое и отправился в родной город с товарами и разным добром.
(8, 72, 170) Некоторые из удивительных достопримечательностей и чудес света находятся в Васитском Саваде.
Эту историю мне рассказывали многие люди, в том числе и человек, известный под именем Ибн ас-Саррадж, а также Мухаммад ибн Абдаллах ибн Мухаммад ибн Сахль ибн Хамид аль-Васити, чей дед Абу Бакр Мухаммад ибн Сахль был одним из самых почтенных людей в Васите, а потом многие годы занимал там пост судьи. После того как я записал этот рассказ, Мухаммад ибн Абдаллах заверил правильность записанного, поставив свою подпись.
— На расстоянии одного фарсаха с небольшим от Русафы на реке аль-Маймун есть селение набатейцев или иранцев, известное под названием Джиза. Люди говорили, что в нем сохранились руины древнего строения из известняка и гипса, а среди них купол, как у храма, и огромная статуя человека из гладкого черного камня, которую жители тех мест знают под именем Абу Исхак[67], потому что всякий раз, когда какой-нибудь силач пытался сдвинуть ее с места, он всегда оказывался поверженным, а кости его — переломаны. Одни погибли, другие стали калеками. Люди утверждают, что они слышали это имя еще от стариков. Селение это разрушено, и в нем нет никаких признаков жизни. Некто по имени аль-Джаланди, поставленный халифом аль-Мамуном для охраны дороги, взялся передвинуть этот камень. Он перевязал статую веревками, и быки оттащили ее в пустыню. Это было вечером. А когда наутро он вернулся туда, оказалось, что статуя отдалилась от того места, где он ее оставил накануне, и приблизилась к своему прежнему месту. Аль-Джаланди оставил статую там и ушел.