Услыхав это, Абу Хазим улыбнулся и спросил меня: “Что ты об этом думаешь?” Я ответил: “Это дело и подобные ему происходят благодаря милости Аллаха к кади”. И я стал призывать на него благословение.
Кади велел привести юнца и старика. Когда они вошли, Абу Хазим пригрозил старику и прочел наставление юноше. Старик признался, что дело обстояло именно так, как об этом стало известно кади, и что у него нет претензий к молодому человеку. Купец взял своего сына за руку, и они ушли.
(3, 4, 13) Кади сказал мне: “Этот Мукаррам был человеком достойным и ученым. Я слышал, как некто называл его Отец Козленка”. Я спросил его, каков смысл этого прозвища. “Разве ты не знаешь, — ответил он, — что отец козленка — это глупец[32]”.
(3, 18, 33) Вот что рассказал мне Убайдаллах ибн Мухаммад ибн Абдаллах аль-Ахвази. Он узнал эту историю от факиха Абу-ль-Фадля аль-Балхи, а тот, в свою очередь, от кади аль-Халиля ибн Ахмада ас-Сиджистани.
— Против нас выступил с многочисленным войском, — говорил он, — военачальник Хорасана, которого послал Наср ибн Ахмад. Он покорил Сиджистан, и его приспешники совершили в стране множество злодеяний. Они хватали женщин на улицах. И жители кинулись ко мне и к другому факиху — аль-Балхи назвал его имя, но я запамятовал — и жаловались на то, что происходило” Мы отправились с ними к военачальнику, и я вместе в тем факихом и множеством старейшин вошли туда, где он находился.
Факих стал увещевать военачальника, рассказав ему о том, что происходило. Военачальник ответил ему: “Шейх, я не думал, что ты так глуп. Я привел с собой тридцать тысяч мужчин, чьи жены остались в Бухаре. Что же им делать, если им очень нужна женщина? Они должны взять себе здешних женщин, это справедливо, Я не могу оттолкнуть их от себя, запрещая им это”.
Мы вышли, и пришедшие с нами люди стали спрашивать, что сказал военачальник. Факих повторил его ответ слово в слово. Услыхав это, люди сказали: “Такой ответ — это грех и побуждает к греху. Это прямое нарушение заповеданного Аллахом. Можем ли мы считать, что эти слова дают нам право бороться против него?” Факих ответил: “Конечно, вы имеете право бороться против него”. Они спросили: “Значит, ты даешь нам на то разрешение?” — “Даю”, — ответил факих. И они поспешили исполнить задуманное, а мы ускользнули подальше от этой смуты.
Ко времени вечерней молитвы в Сиджистане не оставалось ни единого хорасанца. Людей собралось столько, что и не сосчитать, и они убили великое множество хорасанцев. Убийства продолжались, а дом военачальника был разграблен. Люди хотели убить его, но он сумел бежать на своем коне, и с ним те из его приспешников, кому удалось спастись. Они бежали без оглядки. Никогда больше никакое войско не приходило к нам из Хорасана.
(8, 66, 151) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хусайн ибн Хишам:
— Нам сообщил эту историю Абу Абдаллах Ахмад ибн Саад, вольноотпущенник племени хашим, который когда-то был катибом кади Юсуфа. Он сказал:
— Нам рассказывал кади Исмаил ибн Исхак, ссылаясь на своих учителей, что кади Афийа был назначен халифом аль-Махди кадием в одной из частей Города мира[33] вместо Ибн Уласы. Этот Афийа был человеком ученым и аскетом. Однажды в полдень он явился во дворец аль-Махди, когда тот ничем не был занят, и попросил принять его. Он принес с собой ларь с документами и попросил снять с него обязанности судьи и передать этот ларь тому, кому халиф повелит взять его. Халиф, предполагая, что кто-нибудь из высокопоставленных чиновников его оскорбил или ущемил его судейскую власть, спросил его об этом. Но кади сказал: “Ничего подобного не произошло”. — “Тогда почему же, — спросил халиф, — ты отказываешься от должности?”
Тот ответил: “Ко мне явились двое тяжущихся — один из Шираза, а второй из Исфахана, и дело их оказалось чрезвычайно трудным. Каждая из сторон утверждает, что есть улики и свидетели в ее пользу, и выдвигает доказательства, требующие тщательного рассмотрения. Поэтому я воздерживался от окончательного суждения, надеясь, что либо они придут к какому-нибудь соглашению, либо я найду способ разрешения их спора. И вот один из них, узнав, что я люблю свежие сладкие финики, принялся собирать их — а дело было в самом начале созревания фиников, — и в таком количестве, какое в это время недоступно никому, кроме повелителя правоверных, к тому же лучших фиников я не видывал никогда в жизни. Он подкупал моего привратника, не жалея на это дирхемов, чтобы тот относил мне блюда с финиками, не обращая внимания на мои возражения, Когда мне приносили это блюдо, я от него отказывался и отсылал привратника, приказывая возвратить финики, что он и делал. Сегодня эти тяжущиеся явились ко мне, но они уже больше не были равны в моем сердце и в моих глазах. Таков был исход, хоть я и не принимал этих даров. Каким же он был бы, если бы я принял их? Поэтому я больше не уверен в том, что не нарушу моей веры и не погибну, погубив сначала кого-то другого. Поэтому отпусти меня, да отпустит тебе Аллах! Прими мое увольнение”. И халиф его принял.
32
...отец козленка — это глупец... — Игра слов: араб.