— Я не знаю, как это получилось у аль-Халладжа, но мой зять аль-Касри, прислуживавший ему в течение многих лет, приучил себя воздерживаться от пищи и постепенно научился обходиться без еды в течение пятнадцати дней, а иногда несколько больше или меньше. А удавалось ему это благодаря одной уловке, о которой я сначала не знал. Только попав в тюрьму вместе с другими последователями аль-Халладжа, он мне в этом признался. Он сказал:
“Если за человеком пристально следят на протяжении нескольких дней, но не замечают за ним никаких хитростей и не обнаруживают обмана, наблюдение ослабевает, а в конце концов и вовсе прекращается, и тогда он может делать все что угодно. Эти люди наблюдали за мной в течение пятнадцати дней и видели, что я ничего не ем, но дольше выдержать я не могу. Если я не поем чего-нибудь еще один день, я погибну. Возьми один ратль хорасанского изюма и ратль миндаля, хорошенько разотри их и раскатай в тонкий лист. А завтра, когда пойдешь ко мне, положи этот лист между страницами тетради, которую ты можешь нести не таясь, и сверни ее так, чтобы ее содержимое не высыпалось и чтобы его не было видно. Когда мы с тобой окажемся наедине и убедимся, что никто за нами не наблюдает, положи принесенное тобой под полу моего халата, а потом уходи. А я съем эту лепешку и напьюсь воды, которой полоскаю рот, когда совершаю омовение перед молитвой. Этого мне хватит еще на пятнадцать дней, по прошествии которых ты снова принесешь мне такое подкрепление. Если эти люди будут следить за мной и третью неделю, они убедятся, что я действительно не буду принимать пищи до нового твоего посещения, когда я опять незаметно для них съем то, что ты мне принесешь, и, таким образом, сумею продержаться”.
Рассказчик добавил, что он делал все так, как просил его зять, в течение всего времени, пока тот находился в тюрьме.
(1, 82, 161) Вот что рассказал мне Абу-ль-Хасан ибн аль-Азрак:
— Когда аль-Халладж пришел в Багдад проповедовать, он завлек много людей, в числе которых были и высокопоставленные особы. Он очень надеялся одержать верх над рафидитами, потому что их верования походили на его учение. И вот он послал человека к Абу Сахлю ибн Наубахту, надеясь обратить его в свою веру.
Этот человек входил в секту рафидитов и при этом был образован, умен и проницателен. Он сказал посланцу: “Чудеса, которые творит аль-Халладж, можно совершить при помощи разных уловок. Вот, например, я стал жертвой любовного влечения и предпочитаю всему на свете общество женщин. При этом я страдаю от облысения, и мне приходится отращивать волосы на макушке и перекладывать их на лоб, закрепляя тюрбаном. К тому же мне приходится красить бороду, чтобы скрыть седину. Если аль-Халладж покроет мою голову волосами и сделает мою бороду черной, не пользуясь краской, я поверю в то, что он проповедует, что бы это ни было. Если он захочет, я стану называть его „Вратами имама", „имамом", „пророком" или даже „Аллахом всемогущим"”. Услыхав этот ответ, аль-Халладж потерял всякую надежду и перестал думать об этом человеке.
Абу-ль-Хасан продолжал:
— Аль-Халладж имел привычку побуждать людей награждать его всякими почетными прозвищами, вроде перечисленных Абу Сахлем, в соответствии с обычаями той или иной секты.
(1, 83, 162) Кади Абу-ль-Хусайн ибн Аййаш рассказал мне со слов одного человека, который был у Хамида ибн аль-Аббаса, когда арестовали аль-Халладжа, что тогда было предъявлено множество найденных в доме аль-Халладжа писем от каких-то людей, которые, судя по всему, были его посланцами в разных провинциях: “Мы посеяли тут для тебя, — писали они, — во всякой почве, способной давать урожай. Некоторые согласились называть тебя „Вратами" — то есть „имамом"; другие — „Владыкой времени" — то есть „имамом, появления которого ожидают имамиты"[53]; третьи — „Величайшим Законодателем" — то есть „пророком"; а четвертые — Им Самим” — то есть Аллахом всемогущим и великим, но Аллах выше того, что приписывают ему заблуждающиеся!
Аль-Халладжа попросили разъяснить смысл этих неясных выражений, но он от них отрекся, утверждая, что ничего не знал об этих письмах, что это подделка, что ему их содержание не знакомо и что выражения эти никакого смысла не имеют.
Тот же Абу-ль-Хусайн ибн Аййаш сообщил мне со слов человека, который присутствовал, когда вазир Хамид ибн аль-Аббас судил аль-Халладжа. Тогда были предъявлены найденные у него бумаги, в которых было сказано, что паломничество может быть заменено, для этого мусульманин должен лишь выбрать в своем доме особое помещение, сделать в нем михраб — причем он сам указал, как это сделать, — совершить омовение, облачиться в одеяние паломника, говорить и поступать, как предписано, творить определенные молитвы и читать определенные тексты, совершить обход этого помещения столько-то раз, повторяя определенные изречения и совершая определенные действия. Все это было установлено и перечислено самим аль-Халладжем. Проделав все это, человек может считаться выполнившим свою обязанность и совершившим паломничество к Дому Аллаха.
53