Зеленщик сказал, что это динар, и отдал его слепому. Тот взял монету, а на следующий день пришел к человеку, который подал ему милостыню, и сказал ему: “Ты подал мне этот динар, но я думаю, ты собирался подать мне дирхем, поэтому я не должен принимать его. Пожалуйста, забери его”. Человек ответил: “Я дарю его тебе. Приходи ко мне в первый день каждого месяца, и в награду за твою честность я буду давать тебе что-нибудь”.
С тех пор слепец приходил к нему в первый день каждого месяца, и он давал ему по пять дирхемов.
Рассказчик добавил:
— Я не видел ничего более поразительного, чем честность этого зеленщика и этого слепца. Если бы такое случилось в наше время, все было бы совсем не так.
(3, 44, 61) А еще он добавил:
— Ибн Аббад говорил, что этот слепой читал Коран семью установленными исламским законом способами. Я слышал, как он читал Коран целую ночь. Он был беден и потому днем просил милостыню. Я слышал, как он декламировал на улице суфийские стихи и стихи о воздержании, и я никогда не замечал, чтобы он, когда просил милостыню, произносил что-либо другое. Однажды я ему сказал: “Послушай! Ты знаешь Коран наизусть, но я вижу, что, прося подаяние, ты декламируешь суфийские стихи. Почему ты не читаешь Коран, как другие слепые?” Он ответил: “Нет, я никогда не воспользуюсь Кораном для попрошайничества!”
(3, 55, 78) Вот что сообщил мне Мухаммад ибн Хилаль ибн Абдаллах со слов кади Ахмада ибн Саййара:
— Мне рассказал один шейх, который вел торговлю в Омане, что однажды, находясь в Убулле и собираясь отправиться в морское путешествие, он увидел у дверей мечети нищего, который красиво говорил и просил милостыню в изысканной форме.
Рассказчик продолжал:
— Я пожалел его и дал ему несколько полновесных дирхемов. Сразу после этого я отправился в Оман, где провел несколько месяцев. После этого мне пришлось совершить путешествие в Китай, и я благополучно прибыл туда. Однажды я оглянулся и увидел того человека. Он стоял на улице и просил милостыню. Я всмотрелся и, узнав его, сказал: “Во имя Аллаха, ты просишь милостыню то в Убулле, то в Китае!” Он ответил: “Я бывал здесь и раньше трижды, а сейчас я прибыл сюда в четвертый раз в поисках средств к существованию. Просить милостыню — для меня единственная возможность раздобыть хоть что-нибудь. Поэтому я бываю то в Убулле, то здесь”. Тяжкая участь этого человека поразила меня.
(8, 119, 272) Вот что рассказал мне Абу-т-Таййиб Мухаммад ибн Ахмад ибн Абд аль-Мумин, который был привратником в суде в аль-Ахвазе:
— Мне говорил один багдадский нищий об их вожаке, который так разбогател и возвысился при помощи попрошайничества, что получил возможность оставить свой промысел, но обучал других всяким уловкам. Нищий спросил его, откуда взялось его богатство, Он ответил:
— Я выучил сирийский язык, чтобы читать их молитвенники. После этого я облачился в монашескую одежду и отправился в Самарру, где находились тогда тюркские военачальники. Я попросил о встрече с одним из них, а когда меня допустили, сказал: “Я монах из такого-то монастыря — он упомянул один монастырь, находящийся в Сирии, — где я провел тридцать лет. Я спал и увидел во сне пророка, да благословит его Аллах и да приветствует! Он вошел в наш монастырь и призвал меня принять ислам. Я согласился. Потом он сказал мне: „Пойди к такому-то военачальнику, и пусть он примет у тебя символ веры[56], ибо он один из обитателей рая". Поэтому я явился, чтобы принять ислам из твоих рук”. Тюрок пришел в восторг, но он не мог выговорить символ веры и запутался. Тогда я сорвал с себя зуннар и произнес символ веры в его присутствии. Он одарил меня монетами, одеждой и другими вещами стоимостью в пять тысяч дирхемов, и я вернулся в свое жилище.
На следующий день я пошел в монашеской одежде к другому военачальнику, сказал ему все то же самое, и тот одарил меня еще щедрее. Так я обошел их всех и получил от них более пятидесяти тысяч дирхемов. Однажды я пришел к одному из них, и случилось так, что он принимал у себя гостей — самых главных военачальников. Я передал свой сон, а потом, посмотрев на них, увидел одного из тех, к кому я уже ходил с этой историей. Я ужасно растерялся и, окончив свой рассказ, произнес символ веры, а хозяин дома принял его у меня. Он велел одарить меня, и я вышел, но за мной последовал его раб, и, когда я отошел на какое-то расстояние от дома, он схватил меня и потащил туда, где жил первый тюрок, к которому я приходил. Я был в отчаянии и ожидал самого страшного. Я предложил рабу все, что при мне было, чтобы он отпустил меня, но он отказался.
56