Он ответил: “Я калека”. Тогда я велел принести плети, а он, увидав, что я не шучу, встал и пошел. Аль-Касим сказал ему: “Скажи мне правду, кто ты такой, иначе я убью тебя тут же на месте!” Он ответил: “Я соглядатай аль-Мутадида. Много месяцев я следил за тобой и доносил аль-Мутадиду. Я много чего делал”. И он рассказал все то же самое, о чем я уже сообщил вазиру: как он выспрашивал о нем, как разузнавал обо всем, а потом ежедневно в полдень все это записывал на небольшом клочке бумаги, который относил евнуху во дворец Ибн Тахира, и тот передавал его аль-Мутадиду, служа между ними посредником. А в начале каждого месяца этот евнух передавал ему тридцать золотых динаров.
Аль-Касим велел соглядатаю рассказать ему, что он сообщил за этот месяц халифу. Человек упомянул о многом, в том числе и о шазкули. Аль-Касим запер его в этой комнате, а ночью его умертвили и похоронили, и аль-Мутадид больше ничего от него не узнавал.
Прошел месяц или более того, и аль-Касим сказал мне: “Я избавился от этой собаки, и теперь не видно, чтобы аль-Мутадид знал что-нибудь о моих личных делах, и ничто не свидетельствует о его осведомленности о моей жизни”.
Рассказы о скупцах
(2, 91, 184) Мне рассказывали разные люди, что Асад ибн Джахвар был важным человеком. Он занимал высокие посты и был богат, но при этом очень скуп. Однажды он написал своему управителю в поместье, чтобы тот прислал ему двести джаванбират[57].
Управитель недоумевал, зачем они понадобились Асаду, и не знал, найдется ли в одном селении столько старух. Он собрал женщин, сколько смог, старых и молодых, и, не спрашивая на то их согласия, отправил их к Асаду, а в письме написал, что он получил приказание прислать двести старух, но что такое количество можно собрать только в большом городе или в нескольких селениях, поэтому он собрал, сколько смог, и отправляет их с подателем письма.
Прочитав это послание, Асад ибн Джахвар сказал: “Отдайте их повару и велите ему забить столько-то и приготовить столько-то”. Его спросили, неужели он действительно хочет, чтобы эти женщины были убиты. Тогда он стал отрицать, что посылал за женщинами. Его стали уверять, что он это сделал, и он попросил вернуть ему письмо. Когда письмо принесли, он сказал: “Конечно, я хотел написать „джавамрик"[58], а написал „джаванбират". Дайте что-нибудь этим женщинам и отошлите их домой, а управителю напишите, чтобы прислал цыплят”. Так и сделали.
(2, 92, 186) Все знали, что Асад ибн Джахвар скупится на угощение, и его сотрапезники сильно страдали от этого. Он созывал их, усаживал, а когда приносили что-нибудь вкусное и кто-нибудь осмеливался попробовать хоть кусочек, он готов был растерзать того человека и немедленно находил способ проучить его. У него было так заведено, что гости после окончания трапезы вытирали руки о бороды, показывая этим, что они не ели ничего жирного.
Но у него был племянник, который его не боялся и не церемонился с ним, а, оказавшись среди его сотрапезников, разоблачал все его уловки. Однажды, когда подали великолепную индейку, племянник уже собрался наброситься на нее, но Асад изо всех сил схватил его за руку и закричал: “Несчастный грубиян, невоспитанный невежа! Разве может у кого-нибудь подняться рука испортить такую красоту?”
Племянник ответил: “Мерзкий скупердяй, а на что она по-твоему нужна? Может быть, ты сплетешь из нее гирлянду и украсишь ею наследство, которое ты оставишь своим потомкам? Или превратишь ее в большую жемчужину и вставишь в середину ожерелья, чтобы положить его в доме на видное место или надеть на красотку, чтобы все на нее глазели? Клянусь, я не могу удержаться, чтобы не приняться за нее!”
Они некоторое время боролись из-за этой индейки, и, наконец, молодой человек сказал: “Выкупи ее!” — “Чем?” — спросил Асад. “Своим мулом”, — ответил племянник. “Согласен!” — ответил Асад. “И в придачу дай седло и уздечку”. — “Согласен!” И племянник не соглашался выпустить индейку из рук, пока не получит все, что потребовал.
Послали раба за мулом, седлом и уздечкой, и, когда их доставили, молодой человек передал все это своему рабу, чтобы тот забрал выкуп, а сам выпустил индейку из рук. Трапеза окончилась, стол убрали, и Асад отправился спать. Тогда племянник пошел к повару и велел ему немедленно принести индейку и все то, что было унесено со стола. Потом он снова созвал гостей, они расселись, съели все угощение и ушли. Так он не только полакомился индейкой и другими вкусными вещами, но еще и получил мула с седлом и уздечкой.