Вдруг лейтенант поднял руку, призывая к молчанию.
– Что там за черт! Суета какая-то на палубе. Мичман, ступайте, посмотрите, что там такое?
Вернувшийся Смородин лицом был бледен.
– Господин второй лейтенант, мне приказано вас временно подменить, а вам пройти к капитану! – И, нагнувшись поближе, тревожно прошептал: – Говорят, государь заболел. Сильно!
В каюте Гесслера было тепло, и Ртищев радостно растирал замерзшие на ветру руки, прикидывая в уме время оставшихся на вахте страданий. Еще толком не протрезвевший Мартин Петрович пил квас и окидывал мутным взором своих подчиненных.
– Ох и ломит башку! – начал было он обычные ламентации[108], но перешел к делу. – Господа офицеры, государь заболел. Ныне пребывает без сознания. Лекарь царский, Иоган Бреннер, требует доставить его в тихое место. А где я его найду, это тихое место? Шторм крепчает и невесть сколько продлится. Не вставать же посредь озера на якоря! Яков Христианыч, изволь высказать свое мнение на сей случай.
Граббе, по своему обычаю, представил все варианты.
– Перфый, унт лючший путь ест вернуться Петербург. Второй есть фысадить косударь в насначенный мест шлюпка – как это есть план. Третий есть плыть река Сфирь, кте перештать шторм.
– Тааак! Сколько идти до Олонки?
– По словам лоцмана, часа полтора, – вмешался Ртищев.
– До Свири?
Примерно столько же.
– Мой предложений есть возвращат, – констатировал немец.
– Сколько идти до Петербурга, лейтенант?
– Около семи часов, господин капитан! Ветер будет встречным.
– С самого начала все наперекосяк! – резюмировал капитан. – Повернем в Петербург, а ну государь очнется? А мы приказ, почитай, не выполнили? В матросы всех спишет! – немного покряхтевши и хлебнув квасу, продолжил:
– В Свирь оно можно. Река широкая, можно шторм переждать, да опять же, не по приказу. Опять палки не миновать. А мы уже доплыли. Почитай! Что, лейтенант?
– Может, попробуем в Олонку войти?
Граббе от возмущения замахал руками.
– Нейн! Нейн! Река есть клупок, это прафта! Но мель! Мель фарватер! Я смотрель лоций!
Капитан безнадежно махнул рукой.
– Ступайте. Пока идем к Олонке. Приказ ломать я права не имею. Может, удастся высадить государя на берег шлюпкою. Даст Бог, ветер спадет. Ступайте!
– Веттер усилился! Быстро ятем, – такими словами встретил лоцман лейтенанта на мостике. – Скоро увидим берег!
Небо на востоке уже расцветало божественным светло-синим цветом – предвестником солнца. Ртищев же думал свою думу – не до красот было ему. Внизу, в своей каюте, лежал больной государь. Лейтенант подошел ближе к лоцману.
– Слушай, Матти. Может корабль войти в Олонку?
Финн с изумлением посмотрел на офицера.
– В Олонку? – и, потерев рукой лоб под мухомором. – Какая осаттка у корабля?
На штурвале матрос с любопытством оглянулся на Матти.
– Две сажени с половиной.
Гигантская волна с треском расплющилась о борт так, что «Ингерманланд» на мгновение встал на дыбы.
– По тихой воде весной может. Поздно осенью река мелеет. Если рисковать, пробовать войти на волне… Но при таком ветре очень рискованно. Можно сломать руль и тогда… или повредить корпус. Если сядем на мель.
– Таа-ак! – лейтенант в раздумье отошел в сторону и вцепился в леер. Первый луч солнца брызнул на горизонте, и берег тонкой, растворяющейся пока на линии горизонта полоской показался впереди.
– А шлюпку спустить можем?
Финн набивал трубку табаком, балансируя на ходящей ходуном палубе мостика.
– Можно спустить все шлюпки. Но до берега доплывут не все. Отмель. Очень сильный прибой!
Полоска берега росла на глазах, от песка отделялась черная кайма леса. С правой стороны выныривали из воды залитые пеной прибоя розовые на солнце кочки островов. Над кораблем повисла первая в этот день чайка, и как будто в почетном эскорте сразу же к ней присоединились еще три.
«К удаче? – подумалось лейтенанту-К удаче ли? Что государь?»
– Мичман, пойдите и доложите капитану и Граббе. Скоро будем.
Глава 4
Зеленый от качки и похмелья Гесслер, кряхтя и охая, поднялся на мостик. Следом Граббе, уже побритый, но как побитый пес, понурый, без обычной горделивости павлиньей.
– Ох! – схватился капитан за подзорную трубу. – Уже и впрямь прибыли! Волна сильна! Как шлюп спускать будем? Может и впрямь, лучше было на Свирь идти?
– Коспотин Капитан! – возражал Граббе. – Косутарь нушен покой. То Сфирь хот тфа или три час. Мы теряйт фремя. Нато спускаит шлюпка!