– Ну су-у-ука! – только и сказал я, повернулся, ушел и в тот же день подал заявление на развод.
Между прочим, мамочкины наставления вышли Ирочке боком. Иностранца по объявлению она действительно нашла (то ли француза, то ли бельгийца), но вот незадача! Иностранец оказался не больно-то обеспеченный, жадный, капризный да в придачу страдающий припадками буйства (следствие перенесенной в детстве черепно-мозговой травмы). Ирка жила при нем на птичьих правах, дыхнуть без разрешения боялась... Да хрен с ней! За что боролась, на то и напоролась!.. Сейчас во сне Ирина Васильевна, по обыкновению растрепанная, неряшливая, сидела враскорячку на перевернутом мусорном ведре и писала нечто вроде доноса, используя вместо бумаги женские гигиенические прокладки, а вместо авторучки – испачканную в менструальной крови зубочистку.
– Мой бывший зять Скрябин Алексей – законченная сволочь, – корябая окровавленной зубочисткой по прокладке, гнусаво бубнила старая карга. – Бросил мою дочь без каких-либо серьезных оснований. Обрек несчастную девочку на жалкое положение наложницы у скотины Ксавье (так вроде бы звали вожделенного иностранца). Профукал престижную, высокооплачиваемую работу у господина Головлева, на которой при должном усердии мог несметно разбогатеть, и, главное, являясь по природе закоренелым эгоистом, не желает купить мне норковую шубу! (Подобного рода махровый маразм был как раз в духе Ирины Васильевны, а потому я ничуть не удивлялся и лишь гадливо морщился, стараясь держаться от нее подальше.)
– Норковую шубу! – слюняво причмокивая, повторила мерзкая ведьма и изрекла, возвысив голос: – За безобразное поведение, несовместимое со званием офицера, Алексея Скрябина следует в судебном порядке обязать жениться на мне! С судьей я договорилась. Вопрос практически решен!
– Не-е-ет!!! Никогда!!! Лучше сдохну!!! – дико заорал я и проснулся в холодном поту.
– Боже милостивый! – постепенно отходя от кошмара, пробормотал я. – Крыша съезжает конкретно! Эдакая пакость мерещится! Впрочем, оно неудивительно. Ночка выдалась не из приятных!
Относительно успокоившись, я поднялся с кровати, подошел к окну и отодвинул тяжелую штору. По глазам резанул яркий солнечный луч. День был в самом разгаре – ясный, без туч на небе, но ветреный, холодный. Слоняющиеся по двору охранники зябко поеживались. «Потенциальные мертвецы в случае нападения профессионалов или очередной измены, – глядя на них с жалостью, подумал я. – Нет, дальше так не годится... Надо напасть самому. Слава богу, сил уже достаточно!..»
ГЛАВА 3
Поздний (в четыре часа пополудни) завтрак, или, точнее выражаясь, кофепитие (есть никому не хотелось), происходил в кабинете Кретова. За столом сидели трое: Витька, я и Степан. Все как один бледные, помятые, пасмурные. В воздухе плавали сизые клубы табачного дыма.
Не чищенную со вчерашнего дня пепельницу переполняли окурки. Оконные стекла запотели. Речь шла об устранении хозяина банка «Омега».
– Буду «зачищать» Головлева, – прояснив мутную после тяжелого, нездорового сна голову солидной порцией кофе и выкурив подряд пару сигарет, сказал я друзьям. – Промедление смерти подобно. Во-первых, Петр Сергеевич далеко не дурак, в конечном счете он сумеет самостоятельно вычислить мое местонахождение и пришлет не восемь убийц, а целую роту! Во-вторых, невзирая на давешний аттракцион с Бородой, нельзя полностью сбрасывать со счетов вероятность повторной измены. Жадность, как известно, ослепляет. Некоторые люди летят на запах денег, словно мотыльки на огонь, о последствиях либо вовсе не думают, либо рассчитывают благополучно выкрутиться. Такой уж у них менталитет!.. К сожалению, подобную гнусь зачастую распознаешь лишь задним числом, и удар приходит оттуда, откуда абсолютно не ждешь, – тут я невольно вспомнил 1993 год, состряпанное бывшей супругой объявление, циничные разглагольствования Ирины Васильевны и яростно стиснул зубы. – Оборотни поганые! – процедил я. – Ненавижу!!!
– Э-э-э, брат, да ты, видать, напрямую сталкивался с... – понимающе начал Рептилия, однако Степан, знавший причину моего развода, резко дернул его за рукав, и пахан, догадавшись, что затронул неприятную, болезненную для меня тему, осекся на полуслове.
– Итак, Головлев, – справившись с душевной болью, тихо продолжил я. – Плюс некий Курочкин, заместитель и подельник иуды...
– Я с тобой! – решительно заявил Кретов. – Мы, Алексей, отныне одной веревочкой повязаны! Шесть моих лучших парней погибли от лап этих негодяев, к тому же давний афганский грех искупать надо! И прочие грехи! – после короткой мрачной паузы добавил он.
– Заметано! – протянул я руку Витьке. – Твоя помощь мне весьма пригодится. В одиночку работать сложно, учитывая соотношение сил, а на пару, даст бог, справимся!
– Погодь, погодь! – возмущенно встрепенулся Демьяненко. – На пару? Меня вы, значит, побоку?! Игнорируете?!
– А-а?! – хором изумились мы с Витькой.
Степан закаменел лицом.
– Я желаю участвовать! – с расстановкой произнес он.
– У тебя жена, ребенок! – осторожно напомнил я. – Дело крайне опасное. Противник многократно превосходит нас численностью, связями, материально-техническими ресурсами. Шансы выжить невелики!
– У многих мужиков, кто в настоящее время воюет в Чечне, тоже есть жены, дети! – вспыхнул Демьяненко. – Навыки, полученные в Афгане, я не забыл. Твоя, Скрябин, заслуга! Круто натаскивал подчиненных! Насчет возможности летального исхода... Гм-м... Продолжительность нашей жизни определяется не нами, а там, наверху. Все мы под богом ходим! Кстати, касаемо связей. У меня имеется немало полезных знакомств среди бывших пациентов.
– Каких знакомств? – заинтересовался я.
Степан неторопливо перечислил ряд известных, влиятельных людей, в том числе из правоохранительных органов.
– Ух ты! – восхищенно присвистнул я. – Просто класс! Тогда, Степа, вот тебе первое поручение: наведи подробнейшие справки о Головлеве. Меня интересуют любые самые мелкие детали, но в первую очередь постарайся выяснить имена его злейших врагов. Петр Сергеевич, помнится, панически боялся заказного убийства. И мне хотелось бы знать, когоон опасался... Только в лоб о Головлеве не спрашивай, особенно у представителей «органов». Действуй исподволь, ненавязчиво... Иначе после ликвидации банкира мы можем попасть под подозрение!
– Не держи меня за идиота! Сам знаю! – проворчал Степан, выходя из комнаты.
– Ну-с, дружище, совершим небольшую прогулочку. Проведаем мою квартиру в Дегунине, – улыбнулся я Витьке и, встретив недоуменный взгляд Кретова, разъяснил: – Там чеченская засада. По крайней мере была месяц назад. Если она до сих пор не снята – замочим зверей, повезет – захватим «языка», поищем некоторые полезные вещички, припрятанные мной на черный день, а заодно оборудуем помещение должным образом... У тебя «жучки» есть?
Витька с готовностью кивнул.
– А тут я подробно перечислил некоторые специфические электронные приспособления.
– Найдем, – пообещал Кретов, поднимаясь на ноги. – На худой конец Ивана озадачу. Он вроде фурычит в радиотехнике!
– Постой, это не все, – сказал я. – Помимо прочего нам потребуется два удостоверения – МВД или ФСБ и гримерные принадлежности. Сумеешь добыть?
– Без проблем! – ухмыльнулся пахан.
Задуманная мною операция преследовала сразу несколько целей: выяснить нынешнее состояние дел в стане неприятеля, взять квартиру под негласный контроль (посредством установки подслушивающих устройств), внести в ряды врагов определенное замешательство, нанести им очередной урон в живой силе и, главное, попытаться вернуть десяток ампул пентонала натрия[29], приобретенных мною по случаю в августе сего года у Димы Денисенко – бывшего одноклассника и экс-офицера ФСБ, недавно изгнанного со службы за чрезмерное пристрастие к «зеленому змию». Купил я пентонал так, на всякий пожарный случай, тем более спившийся Дима запросил недорого, упаковку с ампулами спрятал в тщательно замаскированном тайнике, до поры почти забыл о нем, но теперь очень и очень надеялся, что чичи не сумели отыскать мою заначку. Ввиду намечающихся боевых действий «сыворотка правды» была нам жизненно необходима для получения исчерпывающей информации от тех, кого удастся захватить в плен. Не все раскалываются с ходу до жопы, как трусливые Сулейман, Абдулла или Михаил Синявский, а применять пытки я не люблю. Грязное, противное занятие! Да и не дают они стопроцентной гарантии. Среди врагов разные субъекты попадаются. Иной гад бывает настолько упрям, что скорее сдохнет от болевого шока, нежели сознается. Другой, напротив, со страху перед болью наплетет невесть чего, лишь бы не мучили[30]. Кроме того, некоторые факты или события люди попросту забывают! Возможно, он и готов рассказать, да вот беда – запамятовал! «Сыворотка» же успешно вытягивает из подсознания, казалось бы, давно забытые факты... Милицейские удостоверения, а также гримерные принадлежности долго искать не пришлось. Рептилия подобно большинству криминальных авторитетов всегда имел в запасе и то, и другое. Причем с избытком! Выбирай – не хочу!
29
Пентонал натрия – один из психотропных препаратов, известных под общим названием «сыворотка правды». Будучи введенным в кровь через вену, он подавляет волю и заставляет человека с предельной откровенностью отвечать на любые заданные вопросы. «Сыворотка правды» изобретена уже довольно давно и активно используется спецслужбами различных стран при раскалывании вражеских агентов.
30
Подобный случай описан в моем романе «Зачистка территории», опубликованном в сборнике с твердым переплетом под общим названием «Подельники».