Изучив фотографию на старательно подобранной для меня ксиве[31] (возраст и даже черты лица приблизительно совпадали), я вооружился ножницами, подровнял отросшую за месяц шевелюру, воспользовавшись импортной, быстро сохнущей краской для волос, превратился из блондина в жгучего брюнета, вставил в глаза карего цвета контактные линзы, приклеил под нос пышные черные усы и стал действительно немного похож на прежнего владельца документа. Витька преобразился в рыжего увальня. Покончив с изменением внешности, мы обрядились в неброскую гражданскую одежду. (Оперативники, под которых мы с Кретовым намеревались косить, всегда ходят в штатском.) Под рубашки натянули неразличимые при поверхностном осмотре пулезащитные кевларовые жилеты.
Тем временем «озадаченный» шефом Иван постарался на славу. Оказывается, его познания по части организации тайного прослушивания помещений значительно превосходили мои собственные.
– Держи! – вручил он мне два миниатюрных радиомикрофона. – «Игрушки» из арсенала спецслужб. Последнее слово науки в технике. «Зелени»[32] за них выложили – закачаешься! Однако к делу... Один вмонтируешь в телефон, другой в стену где-нибудь за шкафом. Радиосигнал будет поступать в «центр контроля», который я организую в офисе фирмы, принадлежащей Рептилии через подставных лиц. По счастливому совпадению офис расположен неподалеку от твоего дома. Ты просто присобачь микрофоны, и все! Остальное – мои проблемы. – Затем Иван доходчиво объяснил, как именно следует обращаться с дорогостоящими «игрушками», и с достоинством удалился.
– Башковитый парень! – с уважением заметил я. – Оказывается, он не только трупы прятать умеет.
Кретов польщенно усмехнулся...
Мы выехали из усадьбы Рептилии в семь вечера на двух машинах. В первой – «пожилой» неприметной «восьмерке» – сидели я и Витька. Во второй – карете «Скорой помощи» – Паша с Геной, одетые в белые халаты санитаров. Разработанный совместно с Кретовым план предусматривал три варианта развития событий: если маскарад удастся – «арестовываем» чеченов, усыпляем хлороформом, грузим в «Скорую» и доставляем в известное читателю «излюбленное место». Если не удастся – ликвидируем без шума. По возможности захватываем «языка». Трупы и пленного везем опять-таки на бывшую автобазу. И, наконец, если квартира пуста – спокойно изымаем ампулы, устанавливаем микрофоны и убираемся восвояси...
Ярко освещенные московские улицы бурлили жизнью. Проезжую часть заполоняли стада разномастных автомобилей, тротуары – спешившие по своим делам пешеходы. Зазывно мерцали неоновые вывески магазинов и увеселительных заведений. Бесчисленные коммерческие палатки бойко торговали пивом, сигаретами, а иногда (из-под полы) дешевой самопальной водкой. У торгового центра «Дегунино» тусовались местные пьяницы. То там, то здесь появлялись усиленные наряды милиции, периодически останавливающие машины (преимущественно грузовые фургоны) или бдительно проверяющие документы у граждан хоть с мало-мальски подозрительной внешностью. На нас менты почему-то внимания не обращали. И слава богу! Я не очень-то надеялся на краденые удостоверения, а уж спрятанные под куртками пистолеты с глушителями вовсе ни в какие ворота не лезли[33].
Не доезжая двух кварталов до конечной цели путешествия, Рептилия водрузил на крышу «восьмерки» синюю милицейскую мигалку. Оставив машину во дворе, я в сопровождении Кретова зашел в подъезд, поднялся на второй этаж и по-ментовски требовательно прижал палец к кнопке электрического звонка своей квартиры. Послышались осторожные шаги. Кто-то прильнул к дверному «глазку».
– Вам кого? – спросил низкий голос с едва уловимым кавказским акцентом.
– Милиция! Проверка паспортного режима в рамках операции «Вихрь-антитеррор», – нахраписто заявил Рептилия, демонстрируя ворованное удостоверение. – Я старший лейтенант Краснов. Мой коллега – сержант Никитин. Сами откроете или ОМОН вызвать?!
– Не горячись, командир, не надо ОМОН, – забормотал обладатель голоса. – Тут люди честные, законопослушные.
Щелкнул отпираемый замок. Дверь отворил кряжистый коротконогий мужчина в наброшенной прямо на майку кожаной куртке. Я молча ткнул ему в нос удостоверение сержанта Никитина.
– Посторонитесь, гражданин! – начальственно гаркнул Витька. Мужчина неохотно отодвинулся в сторону. Не снимая обуви, мы прошли вовнутрь. Всего, включая кряжистого, в квартире находилось трое чеченов. Физиономия одного из них показалась мне чем-то знакомой. Я поднапряг память и опознал-таки голубчика. Последний оставшийся в живых из тех шестерых, пытавшихся доставить меня к Вахидову. Именно он и прострелил мне грудь: молодой, спортивного телосложения, с выступающим вперед подбородком, хищно заостренным книзу орлиным носом и голубыми славянскими глазами. Да, точно он! Я хорошо запомнил его нестандартную внешность еще тогда, в головлевском подвале...
– Предъявите документы! – властно потребовал Кретов.
Чичи выложили на стол паспорта советского образца.
– Так-так-так, – перелистав засаленные странички, пробормотал Витька. – Прописка-то хоть и московская, но не совпадает. Улица Красного Маяка на противоположном конце города. Как вы очутились в Дегунине? Где законный хозяин жилплощади?
– Уехал за границу, в Испанию, а квартиру сдал нам, – поспешил объяснить второй чечен – высокий, худой, со смазливо-сусальными чертами продолговатого лица.
– Договор об аренде! – потребовал Рептилия.
Два «борца за независимость Ичкерии» (худой и кряжистый) многозначительно переглянулись. «Мусор жаждет получить взятку, – откровенно читалось в их глазах. – Ну так шайтан с ним! Пусть подавится! Лишь бы скорее отвязался!»
Кряжистый вытащил из кармана пару стодолларовых купюр.
– Э-э-э, брат, вот тебе договор! В двух экземплярах, – заговорщицки подмигнул он. Кретов важно насупился и притворился, будто погружен в раздумья. На самом деле он в соответствии с подробно оговоренным по дороге сценарием «милицейского спектакля» дожидался моего сигнала.
Между тем «старый знакомый» пристально рассматривал меня. «Неужто раскусил, сука?!» – тревожно подумал я. В следующую секунду эта догадка полностью подтвердилась.
– Они не менты, – приблизившись к кряжистому, быстро зашептал «знакомый» по-чеченски. – Тот брюнет – Скрябин. Перекрашенный и загримированный. Я опознал его по характерному шраму на щеке. В темпе убей второго. Скрябина возьмем живьем!
– Понятно, Казбек! – шепнул в ответ кряжистый и расплылся в широкой белозубой улыбке. – Мало двух экземпляров, да?! – с превосходно разыгранным добродушием сказал он. – Без проблем! Сейчас предоставим пять!
Чечен сунул руку за пазуху, но я не дал ему возможности достать оружие и, стремительно приблизившись, резко ударил локтем в висок. Не издав ни звука, кряжистый бревном рухнул навзничь. Витька проворно выхватил ствол. Послышался негромкий хлопок. Крупнокалиберная пуля, угодив в грудную клетку, отбросила худого к стене.
33
Пистолеты с глушителями (например, «макаровы-особые») предназначены для спецподразделений, и, даже имея на руках удостоверение работника милиции, их не удастся выдать за табельное оружие.