– Паршивый скатын! – уловил я обрывок возмущенной реплики Махмуда, адресованной, судя по всему, Басовскому.
– Нэкрасиво получаэтся! – вторил азербайджанцу таджик Мустафа (чеченец Лечо, подобно покойному Ширвани, изъяснялся по-русски без акцента).
– Лечо, пойди сюда! – предусмотрительно держась в тени и старательно имитируя интонации задушенного мной главаря, негромко позвал я по-чеченски. Одна из фигур послушно направилась ко мне, не дойдя десяти метров, замерла в изумлении и, получив пулю в сердце, свалилась на землю. Махмуда с Мустафой уложил выстрелами в спину подкравшийся сзади Рептилия.
– Отпрыгались, козлы!.. – сунув за пазуху ствол, облегченно вздохнул он. – Хвала всевышнему, ты додумался установить в хате микрофоны, иначе... представить страшно! Порядка трех сотен людей безвинно бы погибли[46].
– Точно, – поддакнул я и, заметив проржавевшую крышку заброшенного канализационного люка, предложил: – Давай спрячем дохлятину. Не стоит «джигитам» тут валяться. Вдруг чье-нибудь внимание привлекут, допустим, «узкопленочного» охранника с проходной?
– Резонно! – согласился Кретов.
Вооружившись найденной в машине террористов монтировкой, он с трудом, провозившись не менее пяти минут, открыл люк. Я напихал под одежду убитых кирпичей. Затем мы подтащили трупы к смердящей дыре, по очереди сбросили их вниз и, неплотно прикрыв крышку, вернулись обратно в кабинет Басовского. Там ничего не изменилось. Трусливо таращась на пистолет в руках Ивана, коммерсант дробно стучал зубами, а порученец Рептилии, судя по выражению его лица, героически боролся с искушением «собственноручно удавить курву».
– Возьми жмурика, – небрежно указал Витька на мертвого Ширвани. – Заверни... ну хотя бы в скатерть, отнеси к известному тебе ангару и спусти в канализационный люк. Предварительно утяжели тело кирпичами. Крышку намертво утрамбуй. Далее, используя карманный фонарь, разыщи на земле следы крови, присыпь их землей, песком и... и припороши табаком[47]. Действуй, Ваня, не канителься!
– Тэ-э-э-эк!!! – когда порученец, неся на плече упакованного в скатерть чеченца, вышел из комнаты, протянул Рептилия, окидывая Басовского взглядом голодного каннибала. – Теперича, субчик-голубчик, займемся непосредственно тобой. Для начала отрежем яйца. – Кретов зашарил по карманам, притворяясь, будто ищет нож. Александр Ефимович в ужасе закрыл лицо ладонями, втянул голову в плечи и задрожал как осиновый лист.
– Погодь, Витя! – начиная заранее оговоренную игру «в злого и доброго следователя», попросил я Кретова. – Пускай лучше торгаш ради облегчения своей дальнейшей участи немножко с нами пооткровенничает. Надеюсь, Ефимыч не против?
– Нет-нет! Я готов! Всегда готов! – загундосил до смерти перепуганный Басовский.
– Хорошо, – благосклонно кивнул я. – Итак, вопрос первый: на складе есть кто-нибудь еще, кроме тебя и охранника на проходной?
– Нет-нет! Я всех отослал!
– Умница, – похвалил я. – А теперь ответь: он в курсе твоих шашней с террористами?
– Отчасти! – сопливо выдохнул оптовик.
– Поясни! – потребовал я.
– Он знает, какойтовар хранится в ангарах, комуи для чегопредназначен, однако Равилю неизвестно, кто конкретно заберет взрывчатку. Потому он и не предупредил Ширвани о вашем присутствии. Полагал, вы из одной команды.
«Слова Вахидова полностью подтвердились. Охранника придется уничтожить», – подумал я и вслух полюбопытствовал:
– Равиль – мусульманин? Ваххабит?
– Да! Убежденный! Недавно с отличием закончил медресе в Татарстане!
– Зови «отличника» сюда! – потребовал я. – Хочу обсудить с ним некоторые суры[48] арабского издания Корана.
Басовский угодливо захихикал. Похоже, он окончательно уверился, что, сдав с потрохами подельников, сумел выторговать себе жизнь. Из тактических соображений я не стал развеивать заблуждений Александра Ефимовича, напротив – покровительственно улыбнулся.
Ободренный торгаш набрал номер проходной...
ГЛАВА 7
Выпускник ваххабитского медресе явился на зов без задержки, как подобает дисциплинированному служаке. «Винчестер» по-прежнему висел у него на плече.
– Зачем ствол приволок? – брюзгливо, барственным тоном осведомился Басовский. – На войну собрался?
Равиль знал о нашем присутствии в офисе, поэтому я не рассчитывал застигнуть его врасплох, как Ширвани, и, не желая попусту рисковать, велел оптовику под любым предлогом разоружить охранника.
– Куда бы я дел табельное оружие? – спокойно возразил татарин. – Не бросать же его без присмотра?
– Мог поставить у входа в кабинет, – показушно кипятился Александр Ефимович. – Не люблю, понимаешь, когда ко мне вламываются с ружьями! Положи на стол! Живо!!!
В узких глазах Равиля мелькнула тень подозрения.
– Почему тогда ваши знакомые вооружены? – заметив торчащий за поясом Рептилии пистолет с глушителем, негромко, сухо спросил он. – Или к ним данное правило не относится?
– Не твое дело! Клади! – взвизгнул владелец склада. – Ишь, пререкаться удумал! Уволю к чертям собачьим!!!
Басовский выбрал неправильную манеру поведения. Охранник оказался отнюдь не дураком и в считанные секунды понял все. С наигранной неохотой начав снимать с плеча «винчестер», он вдруг стремительно шагнул к стоящему неподалеку Кретову и резко ударил Витьку прикладом в солнечное сплетение (вперед и вверх дугообразным движением). Рептилия с хрипом согнулся в дугу. Не теряя даром времени, Равиль спустил предохранитель, направил дуло на Басовского, но в последний момент я в прыжке повалил ваххабита на пол. Грохнул выстрел. Крупнокалиберная пуля, вместо того чтобы отправить оптовика в преисподнюю, вдребезги разнесла кусок плинтуса. В следующее мгновение я, сдавив пальцами болевые точки на обеих руках татарина, заставил его выронить ружье. Тем не менее сдаваться он не собирался. По-змеиному извернувшись, Равиль ухитрился провести ногами болевой прием на мое ахиллесово сухожилие, проворно вскочил и юркнул в открытую дверь.
– Контролируй Басовского! – крикнул я медленно разгибающемуся Витьке и, прихрамывая, пустился вдогонку. Сбежав по лестнице и очутившись во дворе, татарин развил скорость, сделавшую бы честь любому зайцу на планете. Поняв, что догнать выпускника медресе не удастся (а пистолет, как назло, выпал в процессе борьбы), я поднял первый попавшийся камень и с силой запустил в спину Равиля. Удар пришелся ему в почку. Со сдавленным стоном охранник рухнул на четвереньки. Преодолев разделяющее нас пространство, я с размаху зафутболил носком ботинка по ребрам татарина. Он опрокинулся на спину, однако сопротивления не прекратил, перекатом через бок увернулся от заключительного добивающего удара ступней сверху в горло и, задыхаясь, поднялся на ноги.
– Неверный пес! – прохрипел ваххабит, принимая боевую стойку.
– Вшивый еретик! – не остался в долгу я. – Ваш пресловутый Мухаммед никакой не пророк, а одержимый дьяволом самозванец!
Остервенело выругавшись по-татарски, Равиль выбросил вперед мозолистый кулак, целя мне в лицо.
Ловко увернувшись, я точным отрывистым тычком чуть выше локтя переломил ему руку в локтевом суставе и тут же, сделав шаг назад, провел правой ногой комплексное воздействие на колено противника, состоящее из двух ударов-толчков, сливающихся в одно дугообразное движение[49]. Колено татарина сломалось с отвратительным треском. По-волчьи завыв, выпускник медресе рухнул на землю.
– Отправляйся в ад, болван! – напутствовал я Равиля, нанося жестокий удар ногой в висок. Потом, нагнувшись, приложил пальцы к сонным артериям. Пульс отсутствовал. «Зачистка объекта завершена, – мысленно констатировал я. – Пора переходить ко второй фазе операции!»
Бренные останки ваххабита спустили не в тот канализационный люк, где покоились четверо террористов (его уже плотно утрамбовал добросовестный Иван), а, следуя указаниям услужливого до омерзения Басовского, отнесли к другому, похожему, в дальнем конце складской территории и соответственно спровадили вниз. Затем все четверо собрались в кабинете оптовика.
46
В стоквартирной пятиэтажке в среднем проживают около трехсот человек (плюс-минус десяток-другой). А при том типе взрыва, который планировал Вахидов, шансов уцелеть не было практически ни у кого.
47
Это чтобы сбить со следа собак, которые могут, учуяв запах крови, привести людей к канализационному люку с трупами террористов.
48
Сура – стихотворная глава (Коран изначально был написан в стихах на арабском языке. Потом, конечно, появились и переводы).
49
Первый удар наносится ребром по мышцам передней части ноги выше коленного сустава. Воздействие ударом под углом вверх позволяет выпрямить ногу противника, после чего толчок (вторая часть приема), направленный вперед-вниз (используется не только оставшийся запас «разгиба» ноги, но и вес тела), завершает прием.