– Теперь вы меня не убьете? Не сдадите в ФСБ? Позволите скрыться? – жалобно проблеял мало-мальски опомнившийся торгаш.
– Скрыться не позволим. Но ни убивать, ни сдавать в ФСБ не станем, – спокойно ответил порученец.
– Как?.. Как?! – с придыханием шептал ничего не понимающий Басовский.
– А так! – с издевкой передразнил Рептилия. – Твое письмо, помимо прочего, является посмертным посланием самоубийцы! Видишь веревку в руках Ивана? Возьми ее да повесься на люстре!
– Вы обещали сохранить мне жизнь! – повернув ко мне страшно перекошенное лицо, истошно заверещал коммерсант. – Обманули, значит?! У-у-ы-ы-и-и-и!!!
– Заткнись, дерьмо! – зарычал я. – Тебе было обещано только избавление от мучений! Таким, как ты, нельзя жить на белом свете! Короче, либо вешайся, либо Рептилия сварит тебя в кипятке!
– Нет, я придумал кое-чего позабавнее! – кровожадно ухмыльнулся пахан. – Ну, Сашок, выбирай! Деваться тебе некуда!
Прекратив гримасничать и орать, Басовский обмяк, опустил глаза. Смотреть на него стало жалко и противно. Упитанная, щекастая ряшка коммерсанта сморщилась, превратившись в подобие перемазанной цементной пылью засохшей дыни. Жирненькая тушка сотрясалась в ознобе. На кончике носа повисла длинная грязно-зеленая сопля. Брюки насквозь пропитались мочой, да и на пол натекла порядочная лужица.
– Вешайся! – настойчиво повторил Рептилия. – Иначе превратишься в «красный тюльпан». Не слыхал о нем? Ладно, поясню... Мы отвезем тебя в глухое, безлюдное местечко километров за сто от города, накачаем наркотиками, дабы ты не загнулся от болевого шока, сдерем кожу до плеч и завяжем в узел над головой. Когда действие наркотиков закончится, ты начнешь постепенно сходить с ума от боли и будешь мечтать лишь об одном – о смерти! Однако она наступит очень и очень не скоро... Способ старый, проверенный. Так поступали с русскими пленными афганские моджахеды, да и твои чеченские друзья частенько устраивают аналогичные экзекуции... Итак, решайся, паскудник: «красный тюльпан» или петля?!
– А петля – это очень больно? – еле слышно спросил Басовский.
– Нет! – заверил Иван. – Особенно ежели натереть веревку мылом. Я тут припас кусочек специально для тебя!
– Я н-не с-смогу! Р-руки н-не с-слушаются! – прошептал Александр Ефимович.
– Не волнуйся. Мы люди добрые, подсобим! – с усмешкой пообещал пахан. – Ваня, организуй!
Порученец сноровисто свернул петлю, тщательно намылил, привязал конец веревки к основанию объемистой, добротно укрепленной люстры, пододвинул стул и жестом предложил оптовику залезать.
Басовский мялся в нерешительности.
– «Красный тюльпан»! – с угрозой напомнил Кретов.
Морально раздавленный, уже мало похожий на человека, торгаш неуклюже взобрался на стул и с тупой покорностью забитого животного просунул голову в петлю...
Отъехав от склада несколько кварталов, Витька по моей просьбе затормозил у телефона-автомата. Выбравшись из машины, я внимательно огляделся по сторонам. Народу в окрестностях видно не было. Лишь усталая продавщица сонно клевала носом за стеклом находящейся от меня метрах в двадцати круглосуточно работающей коммерческой палатки. Вставив магнитную карту, я набрал номер приемной ФСБ.
– Сегодня ночью готовится очередной взрыв многоквартирного жилого дома, – измененным голосом быстро заговорил я. – Пластит и прочие улики найдете на оптовом складе, расположенном... – Продиктовав адрес, я повесил трубку на рычаг. Монолог занял ровно пятнадцать секунд.
«Откуда звонили, определить не успеют», – подумал я и на выезде из города подстраховки ради повторил звонок – на сей раз в ГУБОП.
– Все-е-е!!! – усаживаясь рядом с Кретовым на переднее сиденье, облегченно выдохнул я. – Явка двух опергрупп в хранилище взрывчатки стопроцентно обеспечена. Подобного рода сигналы нынче не игнорируют! Даже липовые! А тут все чики-пики! То-то радости ребятам из спецслужб будет! Подробности узнаем из утреннего выпуска «Новостей»!
– Ненавижу телевизор! – с отвращением скривился Витька. – Особенно каналы ОРТ да РТР. Штатные «шестерки» кремлевской «семьи» Сванидзе, Доренко и Леонтьев столько помоев в эфир выливают – блевать тянет!!! Не знаю, кто из них гнуснее: психически неполноценный, преисполненный самодовольства Сванидзе, похожий на взбесившегося шакала Доренко, к фамилии которого буквально просится приставка «пи», или гаденыш Леонтьев, старательно поддерживающий на своей бабьей лупоглазой морде недельную щетину, дабы хоть немного походить на мужчину?! Ты не представляешь, Алексей, с каким наслаждением я бы вырвал грязные, блудливые языки у этих телевизионных проститутов!!! Короче, братан, смотри «Новости» самостоятельно. Потом перескажешь содержание.
– Не волнуйся, дружище! – улыбнулся я. – Перечисленные тобой «ошибки природы» выползают из нор лишь с наступлением сумерек, а днем наверняка прячутся от солнечных лучей где-нибудь под землей, словно вурдалаки.
– А ведь правильно, – захохотал Витька. – Я как-то не сообразил...
ГЛАВА 8
Утром в «Новостях» торжествующе сообщили: «Благодаря успешно проведенной операции сотрудникам спецслужб удалось изъять огромное количество пластита, предназначенного для проведения террористических актов в Москве и Московской области. В интересах следствия ни местонахождение подпольного склада, ни имена задержанных не разглашаются...»
Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, Кретов выключил телевизор. Мы сидели за столом в гостиной и, стремясь освежить тяжелые, усталые головы, пили чашку за чашкой крепчайший кофе. Ни я, ни Витька поспать толком не сумели, хотя по возвращении домой приняли большие дозы снотворного. Из-за сильнейшего нервного перенапряжения сон у обоих оказался прерывистым, беспокойным, да и снилась различная пакостная чушь. Мне, в частности, пригрезилась Ирина Васильевна. Она выходила замуж за мертвого Басовского, бахвалилась выгодным с материальной точки зрения браком и одновременно хаяла на все лады бывшего зятя Скрябина: зачем, мол, такой-сякой, Александра Ефимовича повеситься заставил и оперативников на склад навел? Нового мужа теперь придется постоянно в холодильнике держать, дабы не протух, а пластит можно было выгодно перепродать. У-ух, Лешка, подлец!
К Вите явился во сне покойный Борода и злобно ругал пахана за то, что тот пустил коту под хвост выгодную точку[50]!
В расшторенное окно вливался тусклый серый свет. Утро выдалось пасмурное, промозглое. Небо затянули хмурые тучи. Ночью прошел короткий, но сильный дождь. Голые мокрые деревья во дворе понуро ссутулились. Устроившись на оконном карнизе, нахохлившийся воробей вяло чистил клювиком отсыревшие перья...
– Интересно, кого они там «задержали»? – осушив четвертую по счету чашку, презрительно фыркнул Рептилия. – Повесившегося Басовского? Или плавающих в канализации дохлых ваххабитов?
– Сие покрыто мраком, – пожал я плечами. – Меня беспокоит другое: не подастся ли Аслан Алиевич в бега? Уж он-то отлично знает и местонахождение склада, и имена «задержанных». А главное – ему неизвестно, что все шестеро тварей мертвы и не сумеют дать против него никаких показаний.
– А может, и известно! – с минуту поразмыслив, задумчиво молвил пахан. – У чеченов достаточно пособников среди высокопоставленных фигур, в том числе в силовых структурах. Невзирая на операцию «Вихрь-антитеррор», они живы, здоровы и на свободе. Допустим, тот же Березовский, будь он трижды проклят!!! Абрамыча публично уличили в тесных контактах с Басаевым, Удуговым. Да он и сам этого не отрицал – и хоть бы хны! Кстати, о птичках... Ты, помнится, упоминал, будто у Головлева имеются связи в МВД?
– Угу, – кивнул я. – Имеются!
– Ну так вот... Твой бывший тренер наверняка проинформирует чечена об истинном положении вещей! Нельзя забывать и о господине Н., с которым настойчиво ищет встречи Вахидов! Судя по всему, сепаратисты возлагают на олигарха большие надежды! В Чечне Вахидову не простят срыв столь ответственной миссии! Следовательно, никуда он, голубчик, в ближайшие дни не денется.
50
Сны Скрябина и Кретова – типичное следствие возбужденного воображения, а также подсознательно проводимых аналогий. Столкнувшись в очередной раз с гнусным предательством, они соответственно вспомнили во сне о схожих по внутренней сущности с Басовским индивидуумах.