– К-кто в-вы?! – заикаясь, выдавил он.
– Люди господина Н., – свистящим шепотом ответил я и скомандовал Кретову: – Убери шлюху!
Схватив за волосы голую, беззвучно всхлипывающую любовницу иуды, Витька бесцеремонно выволок ее в коридор.
– Встать, гондон! – приказал я хозяину «Омеги». – Подойди ко мне. Руки не опускай.
Головлев медленно поднялся с кровати, сделал шаг, другой, третий...
– А я узнал тебя! – вдруг громко сказал он. – Ты...
Молниеносный тычок кончиками пальцев в основание глотки банкира прервал в зародыше его разоблачительную речь.
Сдавленно сипя, Петр Сергеевич осел на ковер. Презрительно усмехнувшись, я сунул пистолет за пояс и... повалился на пол. Бывший тренер, хоть и лишившийся на время голоса, но, оказывается, до конца не вырубленный, сбил меня с ног профессиональной подсечкой из положения лежа. «Лопухнулся, блин горелый! Неточно ударил[51]. Или собака Головлев слишком живуч!» – промелькнула в голове раздраженная мысль. Оба поднялись практически одновременно.
– Скр... Скр... – с ненавистью прохрипел банкир и попытался нанести жесткий еко-гири[52], нацеленный в мои ребра. Вот тут он и попался! Погасив удар подставкой локтя и небольшим поворотом туловища в сторону атаки, я «прилип» к конечности «черного пояса», дуговым движением снизу твердо зафиксировал ее, всадил носок ботинка в яйца Петра Сергеевича, не меняя ритма движения, сблизился с ним, повалил на спину и, нагнувшись, с размаху рубанул ребром ладони по переносице противника. Головлев отключился, но, по счастью, не сдох[53]. Связав хозяина «Омеги» по рукам и ногам, я заклеил ему рот полоской скотча и проделал в ней ножом маленькое отверстие. Теперь банкир мог только шептать. Мне вовсе не хотелось, чтобы откровения Головлева и уж тем более мою настоящую фамилию случайно услышала мадемуазель Медкова. Правда, она находилась относительно далеко отсюда, однако чем черт не шутит! Лучше не рисковать! Пока Петр Сергеевич валялся без сознания, я открыл чемоданчик, распечатал ампулу и наполнил шприц сывороткой. Собираясь ввести Головлеву пентонал натрия, я преследовал две цели: во-первых, выудить из иуды некоторые необходимые нам сведения, а во-вторых, при вскрытии трупа врачи наверняка обнаружат в крови погибшего используемый спецслужбами дефицитный психотропный препарат. Данное обстоятельство вкупе с показаниями «чудом выжившей» Анжелики подтвердит версию о причастности к убийству влиятельного господина Н. Зачем мы подставляли олигарха, нагревшего руки на первой чеченской войне, думаю, объяснять не надо. А если все-таки не понимаете – поговорите с матерями погибших там мальчишек...
Прошло две минуты. Петр Сергеевич, глухо застонав, открыл глаза.
– Скрябин, отпусти! Сохрани жизнь! – булькающим шепотом попросил он. – Я тебя буквально засыплю долларами! Клянусь!!!
Тут я едва ли не воочию представил виденную однажды во сне груду воняющих свернувшейся кровью американских денежных знаков. К горлу подкатила тошнота. На миг мне померещилось, будто банкир превращается в гнусного гигантского паука. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.
– Нет, мерзавец, не откупишься! Не на того нарвался! – прошипел я, вгоняя иглу в вену Головлева. – А вот потолковать по душам напоследок придется! Желаешь ты того или нет!
– Ты общался сегодня с Вахидовым? – дождавшись, пока препарат начнет действовать, спросил я.
– Да, – безжизненно прошелестел хозяин «Омеги».
– Чем интересовался чечен?
– Захватили ли кого-нибудь из его людей на складе Басовского и дали ли они показания?
– Надеюсь, ты удовлетворил любопытство Аслана Алиевича?
– Да. Мой источник в МВД предоставил исчерпывающую информацию: прибывшие по анонимному вызову оперативники обнаружили тонну взрывчатки, повесившегося Басовского, посмертное письмо оптовика и больше ничего.
– Какова была реакция Вахидова? – поинтересовался я.
– Отчасти успокоился.
– Он по-прежнему живет в особняке с зеленой черепичной крышей, пятнадцатый километр по шоссе, поворот направо?
– Да.
– И последний вопрос, – хищно сощурился я. – Как, с твоей точки зрения, проще всего убить Курочкина?
Ответ Головлева меня обескуражил.
– Курочкина убить уже нельзя, – тараща стеклянные глаза, сообщил банкир.
– Почему? – поразился я.
– Потому что Леонид мертв. Тело спрятано на дне Москвы-реки две недели назад.
– А-а-а. Ты небось заказал? Бабки не поделили? – зная психологию и «моральные устои» большинства современных бизнесменов, догадался я.
– Да. Ленька начал мухлевать. Все под себя норовил загрести.
– Ясненько! Вопросов больше не имею! – сквозь зубы процедил я, набросил Головлеву на шею обрывок веревки и быстро безжалостно задушил. Потом прошел в ту комнату, где находились Рептилия с Анжеликой. Пахан потрудился добросовестно – точно в соответствии с полученной инструкцией. Связанная, с заткнутым ртом, Медкова лежала на полу и ревела белугой. Кретов нудно бубнил про «повеление господина Н.». Под потолком болталась веревка с петлей. «Мочи девку. Нечего рассусоливать!» – бросил я условную фразу и, дождавшись завершения инсценировки убийства, проверил у бесчувственной Анжелики пульс. Сердце билось.
– Жива, слава богу! Отчаливаем! – шепнул я на ухо Витьке.
ГЛАВА 9
Мой план в отношении Вахидова сводился к следующему. Иван нейтрализует сигнализацию, схему которой подробно описал напичканный пентоналом Казбек. Мы проникаем на территорию усадьбы Вахидова Мусы и уничтожаем всех, за исключением брата. Большой опасности как боец он не представляет (правая рука искалечена). Зато живой – будет очень и очень полезен! Мусе, предварительно уведомленному, что господин Н. «не собирается отныне возиться с ичкерской шушерой», предоставят возможность бежать. Конечно, ему постреляют вдогонку, но пули «по чистой случайности» не попадут в цель (лично постараюсь). В дальнейшем «счастливо спасшийся» Вахидов-младший всенепременно свяжется с представителями чеченской диаспоры, а этой сволочи в Москве предостаточно, и в соответствии с горскими традициями будет изо всех сил пытаться отомстить за смерть брата. Даже если чичам не удастся завалить олигарха, веселая жизнь ему обеспечена, а выгодно сотрудничать с сепаратистами уж точно впредь не доведется!
К резиденции Аслана Алиевича мы подъехали в половине четвертого утра и, дожидаясь, пока порученец Рептилии разберется с электроникой, затаились в примыкающем к забору особняка редком лесочке. Все без исключения имели при себе оружие с глушителями и несколькими обоймами к каждому стволу. На головы заблаговременно натянули лыжные шапочки с прорезями для глаз. Было холодно и сыро. Однако тучи, с прошлого утра затягивавшие небо, теперь рассеялись. Высоко над верхушками раздетых поздней осенью деревьев равнодушно мерцала луна. В ее зыбком свете виднелись беспорядочно разбросанные по земле пучки свалявшейся мертвой травы, какие-то причудливой формы коряги, гнилые сучья, остатки увядшей листвы, прочий лесной хлам... Со стороны шоссе иногда доносился приглушенный расстоянием шум моторов проносившихся мимо машин. Вполголоса я проводил последний инструктаж:
– Перемахнув через забор, уничтожаем охранника в будке (кто первым поспеет). Паша с Геной остаются во дворе, открывают ворота и контролируют окрестности. Остальные со мной в дом! Мочим всех подряд, за исключением вахидовского братца Мусы. Напоминаю его приметы: выше среднего роста, вытянутая лошадиная физиономия, выпирающие вперед верхние зубы. Сломанная в локтевом суставе правая рука плохо функционирует. Смотрите не ошибитесь – Муса обязательно нужен живым, иначе половина работы пойдет насмарку!
– Господи Иисусе!!! – вдруг прошептал Кретов, указывая пальцем в глубь леса. Проследив за ним взглядом, я оцепенел. Среди деревьев маячила до боли знакомая фигура рядового Василия Голицына – в выцветшем, изодранном, заляпанном кровью обмундировании. Встретившись с нами глазами, призрак приветливо улыбнулся, дружелюбно махнул рукой и исчез. Я размашисто перекрестился. Витька незамедлительно последовал моему примеру.
51
Удар, нанесенный двумя вытянутыми и чуть согнутыми пальцами в основание глотки, как правило, быстро выводит противника из строя, вызывает сильнейший кашель и удушье. В принципе возможен смертельный исход. Однако в данном случае мы либо имеем дело с исключением из правил, либо Скрябин действительно, по его выражению, «лопухнулся».
53
Такой удар разбивает хрящ переносицы, осколки которого могут проникнуть в мозг и вызвать мгновенную смерть.