Не сломан?
Эта штука? Она никогда не ломается, сэр!
Я спросил о принтере в кабинете Пчелы. Он тоже работает нормально?
О, да, сэр! Вам нужно что-то распечатать?
Нет, спасибо.
Я прошёл дальше по коридору, через какую-то дверь. Всё вдруг показалось знакомым. Потом я вспомнил. Это был коридор, где я спал в Рождество после возвращения с Южного полюса. И вот появился Пчела. Вперёд. Он увидел меня и вдруг смутился, что несвойственно... даже для пчелы. Он прекрасно понял, зачем я пришёл. Он услышал, как вдали зажужжал принтер. Он знал, что спалился. О, сэр, пожалуйста, сэр, не беспокойтесь об этом, это действительно не важно.
Вот как?
Я отошёл от него и спустился вниз. Кто-то предложил, чтобы перед уходом мы вышли на улицу вместе с Вилли. Остудили головы.
Хорошо.
Мы ходили взад и вперёд вдоль тисовой изгороди. День был морозный. На мне была только лёгкая куртка, а Вилли был в джемпере, так что мы оба дрожали.
Я снова был поражён красотой всего этого. Как и в парадном зале, мне показалось, что я никогда раньше не видел дворца. Эти сады, подумал я, настоящий рай. Почему мы не можем просто любоваться ими?
Я приготовился к нотациям. Но они всё задерживались. Вилли был подавлен. Он хотел слушать. Впервые за долгое время брат выслушал меня, и я был ему за это благодарен.
Я рассказал ему об одном бывшем сотруднике, который саботировал Мег. Замышлял что-то против неё. Я рассказал ему об одном нынешнем сотруднике, чей близкий друг получал деньги за утечку в прессу личных сведений обо мне и Мег. Мои источники по этому вопросу были безупречны, включая нескольких журналистов и адвокатов. К тому же я нанёс визит в Новый Скотленд-Ярд.
Вилли нахмурился. У них с Кейт были собственные подозрения. Он бы этим занялся.
Мы договорились продолжить разговор.
76
Я запрыгнул в машину, и мне сразу же сообщили, что Дворец опубликовал категорическое опровержение утренней статьи о травле. Опровержение было подписано... мной. И Вилли. Моё имя, поставленное кем-то под словами, которые я даже никогда не видел, не говоря уже о том, чтобы одобрить? Я был ошеломлён.
Я вернулся во Фрогмор. Оттуда удалённо в течение следующих нескольких дней я принимал участие в составлении окончательного текста заявления, которое вышло 18 января 2020 года.
Дворец объявил, что герцог и герцогиня Сассекские согласились “отказаться от королевских обязанностей”, что мы больше «официально» не представители королевы, а также что действие наших титулов "королевское высочество" будет “приостановлено” в течение этого переходного года; а также что мы предложили возместить королевский грант на ремонт коттеджа Фрогмор.
Твердое «без комментариев» о статусе обеспечения нашей безопасности.
Я улетел обратно в Ванкувер. Огромная радость от встречи с Мег, Арчи и собаками. И всё же, в течение нескольких дней я не чувствовал себя полностью вернувшимся. Мыслями я по-прежнему находился в Британии, в Сандрингеме. Я часами не отлипал от телефона и Интернета, мониторя последствия. Гнев, направленный на нас со стороны газет и троллей, вызывал тревогу.
«Не сомневайтесь, это оскорбление», — восклицала Daily Mail, которая созвала «присяжных с Флит-стрит»[23] для рассмотрения наших “преступлений”. Среди них был бывший пресс-секретарь королевы, который вместе с коллегами-присяжными пришел к выводу, что впредь нам не следует “ожидать пощады”.
Я покачал головой. Нет пощады. Язык войны?
Очевидно, это было нечто большее, чем просто гнев. Эти люди видели во мне угрозу своему существованию. Если наш уход представлял собой угрозу для монархии, как заявляли некоторые, то он представлял собой угрозу и для всех тех, кто зарабатывает на жизнь, обслуживая монархию.