— Кто руководитель этой группы? — Я здесь за старшего, месье! — подскочил к нему Морис. — Я бы не сказал, что вам есть чем гордиться! — недовольно буркнул летчик: — Мало того, что посадили меня на задворки кирпичного завода, вы, вдобавок, выбрали еще и это болото!
— Нам известно, сэр, что английские летчики, как и русские, способны сесть в любом месте! — с чисто галльской лестью ответил Морис, ответственный за эту операцию.
— Сесть — да, это мы можем… — улыбнулся непосредственности юноши пилот: — Но убей меня Бог, если я имею хоть малейшее понятие, как отсюда взлететь. Да и поле ваше преотвратительное. Посмотрите на те деревья, видите? С таким грузом я обязательно их срежу. Нет, вам придется очистить полосу по диагонали. Кроме того, надо подумать, как выдернуть машину из топи…
Летчик говорил спокойно, деловито, медленно выговаривая каждое слово с характерным английским акцентом. Морис отдал распоряжение. В то время, как один из велосипедистов помчался на ближайшую ферму за лошадьми, оставшиеся принялись расчищать еще одну полосу, теперь по диагонали. В работу включились все. Более часа длилась она. Безостановочными всплесками ойкали лужи, когда в них падали камни. Все взмокли до последней нитки. Урывками, с тревогой поглядывали на дорогу: там каждую минуту могли показаться грузовики с автоматчиками. Оружие, готовое к бою, было все время под рукой, автоматы больно ерзали по спинам.
На дороге показалась пара лошадей. Морис побежал навстречу:
— Ну как? Как там на ферме? — с тревогой спросил он ведшего их юношу.
— Никто не спал: всех разбудил гул самолета. Мой вид им объяснил больше, чем мог бы придумать я сам. Лошадей дали сразу, без лишних расспросов. Спросили только, не нуждаемся ли в их помощи…
— Ну, а ты на это что? — Ответил, что лучше обойтись без лишних свидетелей. — Молодец, правильно. Расчистка окончена. Впряженные лошади, напуганные ревом заработавшего двигателя, рванули дружно и вместе с людьми выдернули машину на более твердый грунт. Их отпрягли, вывели на дорогу. Пассажиры заняли свои места, дан полный газ. Покачиваясь и прихрамывая, самолет побежал по полосе. Оторвется или нет? Казалось, вот-вот он врежется в лес… Нет, оторвался, стал набирать высоту. Сильно качнулись под ним верхушки деревьев на горизонте, но бомбардировщик летел дальше. Ровно работали моторы, гул их, постепенно удаляясь, стал замирать. Вскоре восстановилась блаженная ночная тишина…
Чуть позже Морису удалось узнать, кто были те двое прохожих, встреченные его дозорными. Одним из них оказался английский разведчик Питт Черчилль. Другим был сопровождавший его француз Роже. И английская разведка, как оказалось, выбрала именно это поле для приема ее самолета. Черчилль и Роже решили взглянуть на него и, таким образом, стали свидетелями операции франтирёров.
На следующее утро Черчиллю не терпелось осмотреть место, как он написал позже, «бурного ночного происшествия»:
…Там, где увяз самолет, в грязи остались следы от колес, глубиной чуть ли не в полметра. Вокруг все было изрыто, словно гусеницами танка… Когда подошли к деревьям, которые задел бомбардировщик, обнаружили обломок крыла, длиной в три четверти метра… Просто невероятно, что в таком захолустье, как Турню, могли работать две подпольные организации, ничего не зная одна о другой…
Далее он упоминает, что на этом же поле он разминулся с самим шефом лионского гестапо Барбье, который тоже осматривал это место…[43]
Так была завершена основная часть операции, связанная с «Кардиналом». Морис умолк, а я представил себе: после отлета бомбардировщика предстояло еще немало не менее ответственных и опасных задач. Прежде всего незамедлительно покинуть департамент, который безусловно наводнят через несколько часов солдаты и агенты абвера и гестапо, в котором будет прочесан каждый лесок, каждый кустик, проверены и перепроверены документы всех прохожих и жителей. Затем необходимо было обеспечить благополучную переправку прибывших радистов в места назначения. Любой обыск, облава по дороге, проверка документов могут оказаться фатальными: у радистов — рации, личное оружие. Да, немало требуется присутствия духа, чтобы доводить подобные операции до конца. Но вернемся в камеру.
Это — одна из историй, рассказанная нам Морисом. Думаю, что напутал в ней немногое. «Симону из Лиона» пришлось участвовать несколько раз в подобных операциях, принимать и распределять прибывших, переправлять «погоревших». Спас он, по его словам, около пятисот человек, в том числе и супругу знаменитого художника Пикабиа. Но… ничто не вечно под луной, особенно в военное время. За поимку «Симона» назначили высокую награду, на которую и польстился один из гидов-проводников через «окно» в Пиренеях…