— Но, — пояснил Кристиан, — это лишь одна обособленная ветвь большой разведсети, которая и дальше продолжает свою работу… Кажется, и наши бывшие шефы с Темпельгофа, с «Асканиа», с «АЭГ» — все схвачены… Бедный Макс! То был поистине настоящий человек![34]
Успешно стали действовать макизары во Франш-Конте: напали на отряд гитлеровцев и уничтожили при этом более сорока карателей. Там же взорван большой трансформатор, и этим на месяц остановлено несколько заводов Пежо и Лонжин. Отличился и Марсель: исполнил свою давнюю мечту — бросил бомбу в машину Шаумбурга, который после Штюльпнагеля подписывал смертные приговоры. Бомбы бросил он и в маршировавшие отряды оккупантов: первый раз на авеню Поля Думера, второй — у площади Наций. В центре Парижа, среди бела дня! Все участники этих операций вернулись без единой царапины. Поистине ювелирная, отлично продуманная работа! Правда, такое было не в моем духе, но мы в восторге смотрели на Марселя, поздравляли. Тот смущенно отшучивался.
Нацисты меняли тактику террора. Убивали еще больше, чем раньше, но делали это уже в концлагерях, упразднив оповещения о казнях. Поздно: эхо злодейских расстрелов подняло в сердцах справедливый гнев и еще более заострило давно возникший вопрос: «Не я ли на очереди?»
Зервос показал листок «Либерасьон» от 18 сентября этого года. Мы прочли: «Французы! Когда в эти дни, тайком приникнув к вашим радиоприемникам, вы услышите скупые слова: “Сталинград все еще держится!” — вдумайтесь: сколько в них кроется героизма, страданий и надежды!..»
Подполье Франции ждало коренного перелома под Сталинградом и всеми силами стремилось его приблизить. Нам стало более ясным, что предстоит важная работа против оккупантов — нас готовят к сбору информации. Мы — лишь одна пара из множества таких же.
— За это, — подчеркнул Кристиан, — англичане будут поставлять нам оружие и взрывчатку. А это крайне необходимо для усиления активной борьбы. Нам надо оттянуть на себя побольше гитлеровских войск…
Нам предстояло создать разведсеть, вербовать в нее патриотов.
— Держите связь с Мари! — бросил Кристиан на прощанье — «Париж-ХV, до востребования»…
Здесь вторично раздался свист, будто подзывают собаку, и Зервос с Марселем поспешно ретировались. Когда мы выходили, то увидели цепь полицейских, прочесывавших кладбище. На нас в нашей немецкой форме они не обратили внимания.
…В огромном автопарке пригорода Венсенн стояли ровные ряды новеньких грузовиков «Матфорд» (на бензине) и газогенераторных — «Ситроен». Но, как я сказал ранее, в предназначенном мне протекал бак, был дефект в коробке передач — шестерни выскакивали из зацепления. Эх ты, неудачливый № WH-4804! Во многих других — тоже дефекты. «Матфорд» Мишеля, № WH-4800, оказался в порядке. Он посадил меня, «безлошадного», в свою кабину и, желая пофорсить, совершил пробег на большой скорости. Машина легкая, верткая — прелесть! И тут неожиданно взвизгнули тормоза, грузовик чуть ли не встал на дыбы, как норовистый конь, а я со всего размаху врезался лбом в корпус стеклоочистителя с внутренней стороны ветрового стекла. В голове колокола звонят, в глазах искры и слезы.
— Ты что, спятил? — накинулся я на друга, готовый его отмолотить.
— Не пойму, что за тормоза… Я только хотел их проверить…
— Хо-отел проверить? Тормоза как тормоза, злился я, пневма-ти-ческие! Мы же учили! Плавно надо было нажимать, пла-а-авно! А если бы я глазом?!
— Гм… тут, наверно, всё рассчитано… — Что рассчитано, болван? Чтобы я стукнулся лбом, а не глазом? Скотина!..
Товарищи-поляки покатывались от хохота, щупая и измеряя мою быстро растущую шишку…
Еще через несколько дней все мы, наконец, получили свои машины. Некоторым из нас достались газогенераторные «Ситроены», остальным — «Матфорды». Кончилось наше бесцельное валанданье по Парижу! Колонной в 150 грузовиков мы тронулись на запад. Дорога была долгой и нудной, а новоиспеченные шоферы — без опыта. На многих грузовиках появились вмятины, у других исковерканы бамперы. Четыре машины вообще вышли из строя, с ними остались аварийки. А тут, как назло, — беспроглядный, густой, как молоко, туман. Ну и Атлантика! Временами ехали шагом за неясным силуэтом шагающего впереди «направляющего». Приходилось даже так! Сплошная пытка! Штурмфюрер, начальник колонны, впадал в ярость. Лишь на вторые сутки, проехав города Шартр, Ле Ман, Анжер и Нант, мы прибыли в Сен-Назер, почти полностью разбитый бомбардировками. От многих домов остались одни стены. Всюду воронка на воронке, лом, битое стекло… пожарища, смрад… Утром, когда туман рассеялся, на нашу стоянку заявились «тодтовцы» в своей желтой униформе и с шапками-котелками на голове. Каждый из них уселся в кабину рядом с водителем. Мы ехали к устью реки Луары, где на складах загружались мешками с «портланд-цементом», арматурой, досками, другим строительным материалом.
34
Макс и другие антифашисты-рабочие Берлина состояли членами Берлинской ветви большой сети «Оркестр руж» — «Роте капелле».