“Она поправится? —спросил он у цыганки, но та ничего на это не ответила, лишь произнесла – Нам пора в путь, я сделала все, что смогла. – колдунья собралась выйти, но Марек перегородил ей проход – Скажи, умоляю тебя, что с Марией? – она обошла его и вышла в дверной проем, так ничего и не ответив”.
Обратный путь показался ему длиной в вечность, Гюли не произнесла больше ни слова, как он ни просил ее. В его голове роились мысли одна другой хуже, Марек ожидал что по прибытии в табор барон разговорит его молчаливую спутницу, и он все узнает. Так и произошло, после недолгого разговора старик подошел к нему и все рассказал:
” Дурные вести друг, твоя жена не поправится – у нее чахоточная. Она не успеет выносит ребенка, Гюли приготовит тебе отвар, который… который, прекратит ее муки. Тебе решать, как поступить. Мне очень жаль, но больше мы ничего не можем сделать для тебя”.
Домой Марек возвратился только под утро, он шел как будто не живой, не замечая ни ручьев, ни терновника, ничего более не трогало его. В руке он сжимал небольшой флакончик с жидкой смертью для его любимой. Придя домой, он забрался на лавку у печи и тут же уснул.
Вскоре ударили первые морозы, страшные и лютые. От одного глотка воздуха перехватывал горло, а земля, еще не покрытая снегом, превратилась в камень. Солнце светило ярко, но больше не согревало ее, а по ночам далекие звезды и серебристая луна своим холодным сиянием смотрели на пустую умирающую землю, на реку, которую моментально сковало толстым слоем льда, на темный облысевший лес, на маленькую хижину-землянку из трубы которой валил белесый дымок. Небо, такое далекое и жестокое бездушно подсматривало за ними сквозь черные ветви заснувших на долгую зиму деревьев.
Марек уже целую неделю сам не свой, судьба предоставила ему тяжелейший выбор, и он никак не может решится. Ходит бесцельно по дому, долго смотрит на Марию и пытается с ней поговорить, но она настолько слаба, что едва может произнести даже пары слов. В ногах у нее непрерывно сидит серая кошечка и мурлычет.
Марек не говорит Марии, но их дела совсем плохи. Несколько дней назад он спустился в схрон с провизией и увидел, что почти вся пища протухла. Он не мог понять, как это могло случиться, в любом случае для них это был неизбежный конец. Собрав остатки того, что еще годилось в пищу он заморозил их.
Охотник из Марека был плохой, но выбора не было. Достав лук и стрелы, который еще летом подобрал в одной из сожжённых деревень, он отправился на охоту. Дело шло из рук вон плохо, уже наступал вечер, но острая на ухо живность разбегалась от его шумных шагов, не давая даже малейшего шанса на выстрел. Скоро совсем стемнело, мороз крепчал, и Марек стал собираться домой, как вдруг услышал голос, он звал его:
“Марек, приди ко мне. Я помогу.”
Он удивился и стал вслушиваться, голос раздавался откуда-то со стороны топи, негромкий, словно тянущийся издалека, как будто принесенный утренним ветром по воде отзвук. Марек пошел на него, через лес, через замерзшее болото пока наконец не вышел на просторное поле с длинными узкими перелесками, у одного из которых расположилась богатая усадьба с небольшим каменным замком. Из печной трубы валил дым, а в окнах горел свет. Голос, который звал его явно доносился из замка, ноги Марека сковало от мороза, он их почти не чувствовал. Делать было нечего, все равно пропадать, и он решил отправится туда. Его посетила мысль, что очень странно, что такая богатая усадьба осталась нетронутой во время войны.
На пороге Марека встретил богато одетый господин средних лет, по всему было видно, что он ждал его. Проводил его в дом и усадил прямо не разутого его у камина. Такой красоты он еще видел: всюду картины, рыцарские доспехи, мечи и сабли, пистолеты и ружья. Шикарные кресла и тяжелые балдахины, у камина сидели две черные собаки и внимательно смотрели за Мареком. Они находились в таких позах, что, если бы хозяин дал команду, в один прыжок бы вцепились ему в горло.
После того, как Марек немного отогрелся и перестал стучать зубами, благородный господин пригласил его за стол и предложил поесть. После выпитого бокала вина он сказал:
— Это я звал тебя Марек, хочу предложить тебе сделку. Я знаю, что твоя беременная жена Мария смертельно больна. Знаю, что ей не долго осталось. Я могу ее вылечить, полностью. Могу сделать так, что болезнь её покинет и перейдет к тебе, но после смерти, ты станешь моим слугой, а своего сына нерожденного пообещаешь мне. Ничего сейчас не говори, даю тебе время принять решение. Перед рассветом я спущусь в этот зал, и ты ответишь мне.