Несмотря на это, я всегда с удовольствием вспоминаю о пребывании нашем на этих купаньях, так как смею сказать, что в эти девять недель на наших чтениях мой сын прочел столько книг, что для прочтения их любому молодому человеку понадобился бы целый год, и что чтение это производилось по такой строгой системе, что он вынес из него несомненную пользу.
Двадцать восьмого июня, в день восшествия на престол императрицы, я дала большой бал в общественной зале, на который пригласила всю знать Пизы, Лукки и Ливорно. Всего было 460 человек; несмотря на это, расход был невелик, так как его потребовалось только на угощение, на иллюминацию во дворе и на свечи. Жизнь наша вообще текла монотонно, если не считать этого бала и поездки на иллюминацию собора, представляющую из себя действительно поразительное зрелище, и на лодочные гонки на Арно[31]. Мы посетили Лукку[32] и Ливорно, отличающийся густым населением – 43 тысячи жителей.
Торговля очень оживленная вследствие porto franco и других благоприятных обстоятельств. Я осмотрела и новый карантинный госпиталь, основанный герцогом Леопольдом, и в особенности любовалась порядком и чистотой, царившими в нем. В это время в нем находилось несколько лиц, приехавших из зараженных мест. Я спрыснула платки моих детей уксусом vinaigre des quatre voleurs, и, пока мы были в здании, поминутно давала им нюхать уксусу с камфарой, и комендант госпиталя, сопровождавший нас и, по приказанию герцога, показывавший мне великолепное здание, в котором не была упущена ни одна предосторожность, выразил свое удивление моему мужеству. По-видимому, ему было приказано сообщать герцогу все замечания знатных посетителей, так как когда я, похвалив это благодетельное учреждение, высказала желание иметь его устав и правила для сообщения их русской императрице, ввиду того, что целый ряд ее великих завоеваний приближал нас с каждым днем к климатической полосе, богатой разными эпидемиями, – через несколько дней комендант принес мне от имени герцога план госпиталя и все подробности, касающиеся управления им; впрочем, я сказала это скорее как комплимент, чем как мысль, которую бы надеялась действительно осуществить. Я поручила ему передать герцогу мою глубокую благодарность и сказать, что при первом случае перешлю всё это императрице.
Через несколько дней я действительно послала их к государыне со Львовым, возвращавшимся в Петербург. Я написала императрице письмо, в котором, надеясь на ее снисходительность, сказала, что я восемь месяцев тому назад писала военному министру князю Потемкину, чтобы отрекомендовать ему моего сына и узнать, был ли мой сын повышен в чине за последние двенадцать лет, так как ее величество, назначив его в лейб-кирасирский полк, велела повышать его в чинах, как будто он находился на действительной службе; не получая ответа и признаваясь императрице, что я слишком горда, чтобы допустить мысль о том, что меня хотят унизить, я писала, что испытываю гораздо более тягостное ощущение и глубокую печаль при мысли, что ее величество равнодушна ко мне и моим детям; я умоляла императрицу успокоить меня на этот счет, повысив сына в чинах и взяв его под свое покровительство, так как я приложила все усилия к тому, чтобы дать ему воспитание, которое позволило бы ему быть полезным своему отечеству и отличиться как талантами, так и усердием. Наконец, я смело и открыто попросила ее уведомить меня, на что я могу рассчитывать для моего сына, составлявшего единственный предмет моих забот, который, возвращаясь на родину после того, как ему всюду оказывали почет, не должен был оказаться в приниженном положении, соответственном чину, который он получил, когда был четырехлетним ребенком.
Мы поехали в Рим через Сиену. Из всех лиц, оказавших нам внимание, особенной любезностью отличался кардинал Берни. Его кротость, вежливость и ум привлекали к нему все сердца. Я часто обедала у него, а он нередко сидел у меня по вечерам. Он был польщен, когда я цитировала одно из его посланий, помещенных в собрании сочинений аббата Берни. Там же я познакомилась с Байерсом. Это был очень образованный англичанин, живший в Риме уже двадцать пять лет и безумно любивший искусство. Благодаря ему мне не надо было никакого чичероне.
В соборе Святого Петра я видела папу; он обошелся со мной очень милостиво и, по-видимому, был доволен похвалой, с которой я отозвалась о предприятии его святейшества очистить всю Аппиеву дорогу, пролегающую по Понтинским болотам. Я сказала папе, что желаю непременно ее видеть и сочту для себя счастьем и честью первой проехать по ней в Неаполь.
31
Призом служил кусок красной материи приблизительно в 50 дукатов. Магистраты города стояли частью у места отправки, частью у конечного пункта; к нашему удивлению и смущению, гребцы были без рубашек и имели на себе только кальсоны.
32
Прежде всего мы посетили собор. С внешней стороны он не особенно красив, внутри поражает приятным готическим стилем. Купол раскрашен уроженцами Лукки, Колли и Сан-Кашана. В левой стороне собора стоит маленькая часовня, в которой хранится чудотворное распятие Volto Santo; оно находилось сперва в церкви Сан-Фредиано и само перенеслось в то место, где хранится теперь. Его показывают всего только три раза в год или в случаях особенной опасности для государства. В церкви Santa Maria Corte Landini есть картина Гвидотти «Рождество Христово» и две картины Гвидо.
Дворец Республики – самое замечательное здание города. Управление страной аристократическое; члены Совета не должны быть моложе 25 лет. В настоящее время около 240 совершеннолетних дворян; дворянское достоинство наследственно, хотя его иногда можно приобрести за известную сумму или в награду за особенные заслуги. Дворяне разделяются на две конгрегации, состоящие каждая из 90 лиц и 30 помощников, которые поочередно исполняют обязанности членов Совета один год; они выбирают членов новой конгрегации из числа дворян, не участвовавших в последней, так как нельзя числиться в конгрегации два года кряду. Должностные лица также выбираются каждый год из числа дворян, кроме Высшей магистратуры, состоящей из 9 старейшин и гонфалоньера, меняющихся каждые два месяца. Лица на должности гонфалоньера и старейшин выбираются Советом из 36 лиц, которые с помощью 18 товарищей выбирают несколько магистратов. Эти выборы производятся с большой торжественностью.
Смотря по количеству подданных, эти выборы происходит каждые два с половиной или три года. Выбираются 180 дворян, из которых 9 (
Законодательная и высшая власть принадлежит объединенному Совету обеих конгрегаций. Большинство законов могут пройти только при наличности 80 дворян и тремя четвертями голосов всего собрания. Гонфалоньер и старейшины, представляя князя или государство, имеют право предложить тот или другой проект на обсуждение. Гонфалоньер носит титул князя, и ему воздают почести как главе государства, но он совершенно лишен возможности злоупотреблять своим положением. Исполнительная власть принадлежит старейшинам и гонфалоньеру, но отчасти и разным магистратам. Третья государственная власть, судебная, принадлежит всецело пяти аудиторам. Один из них, подеста, ведает уголовные дела, остальные четверо – гражданские. Судьи – всегда из других областей, дабы они не оказались пристрастными вследствие родственных и дружеских связей. Когда подеста произносит смертный приговор, он его посылает в Сенат, который исполняет его или милует преступника. В торжественных случаях подеста несет в руках серебряный жезл с девизом республики – «Свобода» – и с изображением пантеры, символа силы.
Полиция в Лукке очень строгая, она состоит из 40 сбиров: два отряда сбиров ходят по городу ночью в сопровождении гайдука в ливрее главы республики. В случае надобности он бывает свидетелем. Ношение оружия воспрещено, вследствие чего гражданин, у которого обнаружено холодное оружие, приговаривается к каторжным работам, а так как в Луккской республике нет каторги, то преступников отправляют в Геную. Если же у него найдено огнестрельное оружие, его трижды вздергивают на дыбу и также приговаривают к каторге. Иностранцам несколько лет тому назад было разрешено носить шпаги.
В республике более 120 тысяч жителей; из них 26–29 тысяч живут в городе, так что в общем на каждую квадратную версту приходится 5283 человека; во Франции их всего 900. Земледелие в цветущем состоянии; одно и то же поле дает три урожая в два года. В Лукке выделывается отличное масло; она славится и своими шелками. Большая часть товаров отправляется в Ливорно, другая в Виареджо, который расположен в четырех верстах от Лукки и служит ей портом. Иностранцам оказывается широкое гостеприимство, а когда бывают спектакли, то, по словам сведущих людей, выбор пьесы всегда превосходный.