Выбрать главу

Вес же треножного станка был сброшен почти наполовину, с 7,7 килограмма, которые имела конструкция Саможенкова, до 4,5 килограмма — у станка, предложенного конструктором Степановым. Путь, по которому пошел Л. В. Степанов при разработке своего изделия — упрощение конструкции за счет сокращения ряда элементов станка, — считаю одним из самых разумных и перспективных в конструировании. Конечно, упрощение ради упрощения никакого ощутимого эффекта не принесет и чревато снижением надежности образца.

Леонид Викторович пошел путем использования многофункциональности элементов. Проще говоря, сумел нагрузить оставшиеся элементы (Степанов у своего изделия по сравнению со станком Саможенкова сократил количество деталей на 29 штук, почти на 40 процентов уменьшив трудоемкость изготовления) дополнительными функциями. Этот прием конструкторы считают очень эффективным, потому что он ведет к простоте изделия, уменьшает затраты на его производство.

— Откуда у вас такое умение технологически вылизывать конструкции? — поинтересовался я у Леонида Викторовича, когда мы ближе узнали друг друга в ходе совместной работы по модернизации пулемета.

— Школа сказывается. Ведь я после окончания института поначалу работал технологом в сборочном цехе конструкторского бюро. Довелось принимать участие в технологической отработке станка Саможенкова сначала под пулемет Никитина — Соколова, потом — под ваше изделие. И только года через три, почувствовав вкус к самостоятельной работе, перешел в КБ конструктором. А знаете где изготавливали первый макет станка моей конструкции под ваш пулемет?

— Видимо, в опытном цехе завода?

— Ошибаетесь. Сделай он был в студенческом конструкторском бюро, которым я в то время руководил на общественных началах, — рассмеялся Степанов. — Эта школа тоже многое мне дала. Развивая у студентов умение нагружать элементы конструкции одновременно несколькими различными функциями, я сам совершенствовался.

В треножном станке Степанова были унифицированы или совмещены многие элементы. Не стану их перечислять. Скажу лишь об одном, характерном для всей работы. Для переноски станка вместе с пулеметом на поле боя он ввел на его правой ноге стойку, на которой сумел укрепить еще и патронную коробку. Какое преимущество имело это нововведение? Оно дало возможность во время боя переносить станок вместе с пулеметом одному номеру расчета и менять огневую позицию без разряжания оружия.

Подходы Леонида Викторовича к конструированию близки мне по духу. Он умеет видеть за второстепенными моментами принципиальные факторы, определяющие функционирование образца, действующую, полную динамизма модель работающего механизма, отражает конструкцию лаконичными средствами, просто и выразительно. Мне импонирует его стремление постоянно улучшать, обновлять образец, искать новые области его применения, исходя при этом из экономических интересов, существенно повышать технические характеристики изделия путем изменений, не нарушающих ход серийного производства.

Принятие к единому модернизированному пулемету ПКМ треножного станка конструкции Степанова еще более повысило боевые качества оружия.

«Конструктор, который постоянно доводит свою работу, находящуюся в эксплуатации, до более высокой степени совершенства, имеет возможность раньше других установить необходимость новой разработки и момент, когда он должен заменить старую, исчерпавшую свои возможности. И если благодаря этому он создает конструкцию с новым уровнем возможностей, которая приходит на смену предыдущей работе, то такая преемственность становится полной наградой за постоянные усилия конструктора, направленные на совершенствование своих произведений»

— суждение это принадлежит А. А. Рихтеру, конструктору-оружейнику, немало поработавшему над созданием образцов вместе с известным конструктором авиационного вооружения А. Э. Нудельманом.

Он не раз высказывал их мне в беседе при наших с ним встречах, а концентрированно сформулировал в своей книге «Логика конструкторского мастерства». Проектирование и разработка конструкций с новым уровнем возможностей, преемственность всего лучшего, что заложено в прежних разработках, — это, считаю, важнейшее условие успешной деятельности конструктора, как бы высоко он ни поднимался в своих замыслах.

Вот с преемственности мы начали и при проектировании автомата под патрон 5,45-мм калибра. Так что новый образец рождался не на голом месте, что, на мой взгляд, во многом определило и наш успех в конкурсе.

Если у нас в стране лишь во второй половине 60-х годов началась разработка автомата под малокалиберный, или, как еще его называют, малоимпульсный, патрон, то армия США в это время уже приняла на вооружение и новый 5,56-мм патрон, и новую винтовку М16. Доработанная позже известным американским конструктором Е. Стоунером, она получила наименование М16А1.

По трудности разработки, по поиску подходов конструирование автомата под патрон 5,45-мм калибра можно сравнить, наверное, только со временем рождения АК-47 — отца всей семьи нашей системы. Поначалу, когда мы решили взять за основу схему автоматики АКМ, один из заводских руководителей высказал мысль, что искать тут что-то и выдумывать нет необходимости, дескать, достаточно будет простого перестволения. Я подивился в душе наивности такого суждения.

Конечно, поменять ствол большего калибра на меньший дело нехитрое. Потом, кстати, и пошло гулять расхожее мнение о том, что мы будто бы всего лишь поменяли цифру «47» на «74». Полагаю, этот слух был пущен кем-то из конкурентов из-за желания принизить значение нашей многолетней работы, приуменьшить ее сложности. И такое случается в жизни.

Нет, не о перестволении мы думали, когда взялись за разработку нового вида оружия. При общей сохранности принципиальной схемы прежней системы мы переработали очень многие узлы и детали. Из 25 сборочных единиц и 97 деталей, входивших в будущий образец АК-74, мы заимствовали из 7,62-мм автомата 9 сборок и 52 детали, что составляет соответственно 36 и 53 процента. Самая большая сложность состояла в том, что изменять пришлось важнейшие, командные, детали и узлы.

Малый калибр таил в себе много непредвиденных особенностей, ставивших порой под сомнение всю работу. Больше всего пришлось потрудиться над стволом и автоматикой оружия. В ходе разработки образца мы попали в своеобразные ножницы. Как производственники, так и некоторые военные товарищи — представители главного заказчика, требовали от меня максимального упрощения деталей и узлов, что, по их мнению, давало возможность снизить трудоемкость изготовления автомата.

Я сам всегда обеими руками голосовал за простоту устройства оружия, поклонялся и поклоняюсь этому «богу». Но разработка малокалиберного автомата являлась как раз тем самым особым случаем, когда высокая надежность достигалась ценой некоторого усложнения конструкции. На меня же продолжали оказывать давление: об усложнении не может быть и речи, упрощай.

Мне пришлось тогда искать встречи с генерал-лейтенантом А. А. Григорьевым, в то время председателем научно-технического комитета — заместителем начальника Главного управления Министерства обороны по опытно-конструкторским и научно-исследовательским работам.

— Слышал, не все ладится у вас с разработкой нового образца? — Александр Афанасьевич сел напротив меня, пододвинул к себе какую-то папку, положил на нее ладонь. — Вот тут документы, свидетельствующие о том, что вы, не считаясь с мнением некоторых специалистов, встаете на путь усложнения конструкции.

— Хочу уточнить сразу: отвергаю лишь некомпетентное мнение. — Я посмотрел на папку, где находились докладные. — Борьба за надежность оружия при переходе на малый калибр требует и иных, нестандартных, подходов и даже отступлений от некоторых классических схем. Усложнение какой-либо детали или узла, повышающее живучесть автомата, на мой взгляд, оправданно.

— Но вам ли, конструктору с опытом, не знать, что усложнение конструкции — это и отход от основополагающего принципа в конструировании — простоты устройства изделия, и повышение трудоемкости изготовления, и удорожание в производстве.

...